— Ясно, — перебил ее Джед, понимающе кивнув. — Вода тут же становится мутной, стоит только нечаянно коснуться дна или потолка пещеры. Сразу же поднимается ил, и вокруг ничего не видно: тьма — как будто ты потерял фонарик. Ты испугаешься?

— Да нет, не испугаюсь, — заверила его Эми, подумав, что это, вероятно, не у нее, а у него слишком богатое воображение. — Мы будем осторожны и сделаем все так, как рекомендуют в руководствах по подводному спорту.

— А может быть, я все-таки спущусь один?

— Мы же уже обсуждали это!

— Ты права, — вздохнул Джед. — Ну что ж, тогда вернемся к снаряжению. Сигнальный шнур у нас хороший, вполне подходящего цвета, формы и веса. Если поднимется ил, надо будет держаться за шнур — это поможет нам справиться, даже если видимость снизится до сотой доли процента.

— Не волнуйся, я буду крепко держаться за шнур, — пообещала она, зная, что Джед поплывет впереди, держа катушку со шнуром, один конец которого закрепит на скале перед входом в пещеру на случай непредвиденных обстоятельств.

В ту жуткую октябрьскую ночь у нее была только веревка Лепейджа, за которую она и держалась, когда прятала коробку.

— Попробуй набросать мне схему пещеры, — попросил ее Джед. — У тебя ведь, наверное, не осталось рисунка Лепейджа?

— Конечно, нет, — покачала головой Эми. — Я сунула его в коробку с изумрудами, письмами и фотографиями. Потому что это была улика и надо было ее уничтожить. Впрочем, схема Лепейджа все равно недостаточно подробна: на ней указаны только первые метры туннеля и два-три ответвления. Вероятно, Вайман спрятал коробку где-то недалеко от входа, может, в первом же боковом проходе.

— Ты, конечно же, надежнее перепрятала ее.

— Да, мне хотелось похоронить ее там навсегда. Это все, чего я хотела в ту ночь, — произнесла Эми, взглянув на Джеда. — Когда поднимем коробку, мы ведь уничтожим содержимое? Письма, фотографии и все остальное.

— Думаю, потом мы разберемся, как распорядиться содержимым, — пообещал он. — В этом цель нашей экспедиции.

Они, будто по молчаливому уговору, не упоминали о шести изумрудах. Эми видела в них одну лишь опасность и не сомневалась, что и Джед воспринимает их так же.

Джед, поднялся с пола и взял со стола набросок последней птичьей клетки. Перевернув листок, он вместе с серым механическим карандашом протянул его Эми:

— Нарисуй все, что помнишь, от самого входа. Ты, кажется, говорила, что там есть небольшая надводная полость?

Эми согласно кивнула, стараясь припомнить первые метры подводного туннеля.

— Она невелика, всего метра полтора. А после этого потолок круто уходит под воду, — сказала она, взглянув на Джеда, и принялась рисовать схему коридора. — Плохой из меня чертежник! У меня совсем отсутствует чувство перспективы. Последний раз я чертила аж в третьем классе.

— Ничего страшного. Делай как можешь, — ободрил ее Джед, наклоняясь над листом бумаги и наблюдая за старательно выводимыми ею кривыми.

Усердно раскрашивая скалы у входа в пещеру, Эми сломала грифель. И Джед почему-то сердито выхватил у нее карандаш, поправил графитовый стержень. Эми, смолчав, вновь принялась за работу, но через минуту Джед не выдержал.

— Рисуй, пожалуйста, под другим углом, — недовольно буркнул он, тряхнув головой. — Изобрази все так, будто ты плывешь по подводному туннелю. В разрезе и как бы со стороны.

Вырвав у нее карандаш, он показал, как это нужно делать.