В коридоре он спросил:

– Он что – провел ночь на улице?

– Нет. В субботу вечером вышел на прогулку и простудился. Это же не… Ничего серьезного?

– Мне бы не хотелось вас пугать, но я предполагаю… Вы можете связаться с сестрой Чартерс? Впрочем, я сам заеду к ней на обратном пути, а если не застану, привезу кого-нибудь другого.

– Разве в этом есть необходимость? Брук и так расстроен, это его встревожит. Я уверена, к вечеру все пройдет.

– Лучше всего пригласить сиделку. У вас усталый вид. Сделайте так хотя бы ради собственного блага.

Корделия вспыхнула.

– Благодарю вас, я прекрасно себя чувствую.

Роберт посмотрел на нее долгим, понимающим взглядом.

– Тем не менее я настоятельно рекомендую. Вы не должны забывать о себе.

У подножия лестницы ждал отец Брука.

– Ну, что? – из его голоса еще не совсем ушли агрессивные нотки. Берч повторил то, что сказал Корделии.

– Вот как? Вы считаете это необходимым? Мальчик вечно хворает. Я полагаю, что новая мода – чуть что приглашать сиделку – может плохо на него повлиять. Внушит преувеличенное чувство собственной значимости.

Берч сказал:

– Тем не менее сейчас это необходимая мера.

– Но почему? Что с ним такое?

– Затемнение в обоих легких.

Мистер Фергюсон и Корделия впились в него тревожными взглядами.

– Значит, снова пневмония?

– Да.

Спазм в желудке. У мистера Фергюсона был такой вид, словно он упрямо не желает признавать факты. Это все проделки Брука с целью досадить ему.

– Весьма странно. Должен признаться, я удивлен.

– Не более чем я, сэр. В последний раз, когда мы с ним виделись, Брук был вполне здоров.

– Без сомнения. Без сомнения. Что ж… Миссис Фергюсон вполне справится. Надеюсь, течение болезни будет приостановлено. Вряд ли его состояние можно считать опасным, как в прошлый раз.

– Боюсь, что все симптомы налицо. Через двенадцать часов смогу сказать с большей уверенностью. Откровенно говоря, прослушивание внушило мне большую тревогу.

"Итак, все должно повториться снова. Уход, горячечный бред, кризис, долгое выздоровление… – одна эта мысль повергла Корделию в отчаяние. – Необходимо взять себя в руки. Ее долг – еще раз помочь ему выкарабкаться."

Старик неподвижно стоял у основания лестницы.

– Нет ли необходимости в другом мнении?

– Не думаю, что это что-либо изменит. Но, разумеется…

– Вы знаете, Берч, что побуждает меня действовать подобным образом.

– Да-да, конечно. Это не принесет вреда. Я сейчас же пошлю записку мистеру Плимли.

Старик по-прежнему не трогался с места – им пришлось обойти его, хмуро смотрящего вверх, на лестничную площадку.

У двери Роберт взял свое пальто и тихо произнес:

– В прошлый вторник Брук сказал, будто ему предложили хорошую должность в Лондоне. Он что – поссорился с отцом?

– Да.

Корделия ждала, но молодой врач молча, с непроницаемым лицом застегивал пальто. Ее тревога усилилась.

– Он очень плох?

– Трудно сказать. Не думаю. У него нервное истощение. Рано утром я загляну – примерно в половине восьмого. Если понадоблюсь раньше…

Корделия схватила его за руку.

– Я спокойно могу не поспать одну ночь. Может быть, ему нужно выговориться. А днем пусть приезжает сестра Чартерс, как тогда.