— Да, это ты меня удивил! — признал Шенк. — Мне мая дама таких подробностей не рассказывала.

— Но! — поднял он палец. — Она сказала, ходят упорные слухи, что откуда-то с севера к ней, то есть, к Чаре едет инкогнито какой-то близкий родственник. Но кто и что, никому неизвестно.

— Да, — кивнул Герт, — я тоже слышал. Якобы кто-то из Ланцанов. Но если так, он и Рёрику Рештскому не чужой. Так что посмотрим!

— И еще один слух, — сказал после довольно длинной паузы Шенк, — но совсем дикий, хотя чего не случается…

— Что за слух? — Первая бутылка опустела, и Герт открывал вторую, оттого и на Шенка не смотрел. Просто слушал.

— Да вот, говорят, объявился кто-то по имени Карл де Бурнонвиль д'Грейяр.

— И где он объявился? — Герт справился с пробкой и поднял бутылку над кружками.

— В Кхоре.

— Серьезно? — Герт разлил вино и посмотрел на собеседника. Всполохи огня играли на лице Шенка, глаза казались темными, но, словно бы, поблескивали, отражая свет костра.

— Говорят…

— Ну, тогда Шенк, я тебе тоже один интересный слух расскажу. Говорят, у Дирка Шагорского и Исабель ван дер Вейнгард лет двадцать назад были отношения. Дама Исабель умерла родами, но сын их выжил, и, вроде бы, его видели на севере. Такие дела!

— Ты вчера встречался с королем…

— Встречался.

— Грегор не тот человек, чтобы встречаться с неизвестным ему дворянином, если только…

— Договаривай, не стесняйся! — пригласил Герт.

— Если только он не кхорский разведчик в северных краях или, даже не знаю, кто.

— Шенк, мы это уже обсуждали, — улыбнулся Герт, — и я тебе сказал, что у меня сложная биография и непростые обстоятельства, которые я не хотел бы пока озвучивать. Ван Холвен, отчего нет? Вот даже цепь и перстень ван Холвена. Ты не сомневайся, есть люди, которые в этом разбираются. Они тебе сразу скажут, цепь и перстень Калта ван Холвена.

— Значит, все-таки не Ланцан?

«У них есть свой нюхач или Микулетту разговорили?»

— Шенк, — сказал он вслух, — мои предки из Чеана, так что я вполне могу быть и Ланцаном, вопрос — которым из них?

— Да, вопрос! — улыбнулся Шенк, и больше они к этой теме в ту ночь не возвращались.

Под жареных кроликов и белый хлеб допили вторую бутылку, а там и третья ушла за анекдотами и пустым разговором…

* * *

Что-то теплое и пушистое коснулось его лица. Кольнули грудь коготки, и Герт проснулся. Он лежал около догорающего костра, а на груди у него седела довольно крупная лисица. Смотрела на него «через плечо» и слегка поглаживала по лицу пушистым хвостом. Было в ней что-то странное, что не сразу — со сна — уловил Герт. Она была куда чище и красивее любой настоящей лисы. Этот зверь не пах мертвечиной, хотя и нес на себе запахи леса и свежей крови. А в следующее мгновение Герт проснулся окончательно и узнал в золотой лисе Бебиа ла Скарца, нагую и желанную. А лиса только того и ждала. Почувствовала, что узнал, легко соскочила с груди, вильнула роскошным хвостом и, не торопясь, почти лениво затрусила в лес.