Ночь прошла замечательно. Как и все ночи теперь. Маргерит приходила к нему, не таясь, и уходила, как придется. Бывало, что и не уходила вовсе, настолько увлеченная открывшимся перед ней безграничным миром чувственных наслаждений, что была готова на любые эксперименты. Но самое главное, как это часто бывает с детьми, узнавшими вкус сладости, меры Маргерит не знала, и знать не хотела. Но, к счастью, всем людям, — мужчинам и женщинам, — положен предел выносливости. Одного раньше, другого позже, сон свалит любого. Блаженная истома, счастливое изнеможение точно так же заставляют «забыть о глупостях», как и тяжелый ратный труд.

Предел выносливости Герта был выше, поэтому сегодня, как и вчера, он проснулся с первым светом. Оставил постель, не потревожив спящую Маргерит, бесшумно пересек комнату, подхватывая по пути детали одежды, перевязь с мечом и еще какие-то мелочи. Вышел в коридор. Прислушался. Особняк госпожи ла Корей спал. Ни звука, ни движения. Даже на кухне, зная, как поздно встают господа, работу еще не начинали.

«Что ж, кто рано встает, тому и все сливки!»

Герт быстро оделся, прошел по коридору, спустился по черной лестнице, и вышел на задний двор. Пересек его быстрым шагом, в три движения преодолел каменную ограду и оказался на улице Луизы. Улица уже оживала, но на Герта, накинувшего плащ с капюшоном, никто внимания не обращал. Люди были заняты делом, а он для них всего лишь праздный гуляка, возвращающийся домой от любовницы или после ночного кутежа.

В двух улицах на запад Герт вышел к каналу и перебрался на другую сторону по разводному мосту. Слежки не было, но лучше проявить мнительность, чем беспечность, и Герт честно выполнил все составляющие отрыва.

«На то и оборотень в тенях, чтобы прохожий не зевал!» — присловье старое и, в сущности, верное, но для того, кто дружит с оборотнями более чем странное. Увы, но привычка вторая натура, и Герт использовал множество речений и поговорок, с которыми был не согласен, но которые сами собой лезли на язык.

Он еще попетлял по улицам, позволяя заслону, отсечь незваных наблюдателей, — если таковые все еще ходили за ним, — и вскоре вошел в неприметный домик в тихом безлюдном переулке. Здесь Герта ждали накрытый стол и новый «тихий капитан» Хьюго ер Дроггер.

Сорок лет назад, когда все рухнуло, Людо ер Дроггер уцелел, в очередной раз, спрятавшись под маской средней руки виноторговца. Однако шквал репрессий пришел и ушел, мир успокаивался после встряски, заданной ему Гертом. И Людо задумался о будущем. Он был еще не достаточно стар, чтобы уйти на покой. Но главное, в течение долгих лет он являлся «тихим капитаном» князя Беар, а значит, познал сладостное могущество тайной власти. Изведал напряжение безмолвных битв, которые суть состязания умов, а не грубой силы. Повидал страны и города, оказываясь, порой, в таких местах, куда путь виноторговцу был заказан. Он много чего узнал и испытал на этом неведомом простым смертным пути. И оставить все это теперь, когда он сделался сам себе господин? Соблазн, вероятно, был велик, но Людо ер Дроггер, наверняка, не слишком сопротивлялся. У него была организация. Люди и кое-какая недвижимость тут и там, немного денег и много полезных знакомств. Так под прикрытием виноторговли начало развиваться совсем другое предприятие, в которое вскоре вошли практически все родственники ер Дроггера. Причем не только мужчины, но и женщины. Чем они занимались? Герт полагал, что они делали ровно то же, что делал Людо ер Дроггер для него. Собирали информацию, устраняли мешающие фигуры, обеспечивали секретность перемещения людей и грузов. Но теперь они делали это за деньги, за очень большие деньги. И между делом, наверняка, возили контрабанду, ссужали деньги в рост и зарабатывали на разнице цен, узнавая первыми все стоящие новости.