– Но недостаточно просто узнать тубоба, – продолжал Оморо. – Многие наши люди работают на него. Это предатели и враги. Но, не зная их, вы не сможете их узнать. В буше вы не должны доверять тем, с кем не знакомы.

Кунта и Ламин пошевелиться не могли от страха.

– Вы должны запомнить мои слова на всю жизнь, – говорил отец. – Ваши дядья и я своими глазами видели, что происходило с теми, кого украли. Стать рабом у нас и тубоба не одно и то же. Тех, кого украли тубобы, сковали цепью и загнали в бамбуковые клетки на берегу реки. Когда с больших каноэ на берег приплывал важный тубоб, украденных людей выводили из клеток прямо на берег. Головы их были выбриты, кожу их смазали маслом, чтобы она блестела. Сначала их заставляли приседать и прыгать на месте. А когда тубобу было достаточно, украденных людей заставляли раскрывать рты, чтобы он мог осмотреть их зубы и заглянуть в горло.

Оморо коснулся пальцем паха Кунты, и тот подскочил на месте.

– Потом он смотрел на фото  этих мужчин. И даже на тайные части женских тел. А потом снова заставил всех людей сесть и стал прикладывать раскаленное железо к их спинам и плечам. Люди кричали от боли, но их сажали в маленькие каноэ и перевозили на большой корабль.

– Мы с братьями видели, как многие падали на живот и ели песок, словно желая напоследок взять с собой частицу родного дома, – продолжал Оморо. – Но их поднимали и избивали. Некоторые продолжали бороться даже на маленьких каноэ, несмотря на дубинки и кнуты охранников. Они прыгали в воду, но там их поджидали ужасные длинные рыбы с серыми спинами и белыми животами, и пастями, полными острых зубов. И вода окрашивалась кровью.

Кунта и Ламин прижались друг к другу и задрожали.

– Лучше, чтобы вы узнали это сейчас и нам с матерью не пришлось резать белого петуха. – Оморо посмотрел на сыновей: – Вы знаете, что это означает?

Кунта с трудом кивнул и хрипло произнес:

– Его режут, когда кто то пропадает?

Он видел, как целые семьи в отчаянии молились Аллаху, сидя вокруг белого петуха с перерезанным горлом.

– Да, – кивнул Оморо. – Если белый петух умирает, лежа на груди, надежда остается. Но если он падает на спину, надежды больше нет. И вся деревня обращается к Аллаху вместе с этой семьей.

– Отец, – голос Ламина так дрожал, что Кунта с трудом его узнал, – а куда большие каноэ отвозят украденных людей?

– Старики говорят, что в земли Джонг Санг Ду, – ответил Оморо. – А там продают огромным каннибалам тубабо куми, которые поедают рабов. Никто об этом ничего не знает.

Глава 17

Рассказ отца об украденных рабах и белых каннибалах так напугал Ламина, что ночью он несколько раз будил Кунту – его мучили кошмары. На следующий день, вернувшись с пастбища, Кунта решил избавить младшего брата – да и себя тоже – от этих мыслей, рассказав о замечательных дядьях.

– Братья нашего отца тоже сыновья Каирабы Кунты Кинте, в честь которого меня назвали, – с гордостью сказал Кунта. – Но наши дядья, Джаннех и Салум, рождены Сиренг.

Ламин ничего не понял, но Кунта продолжал рассказывать:

– Сиренг – это первая жена нашего деда. Она умерла прежде, чем он женился на нашей бабушке Яйсе.