Тем вечером, вернувшись в хижину матери, Кунта долго не мог заснуть. Он думал о том, что рассказала ему бабушка Яйса. Он много раз слышал о своем святом деде, чьи молитвы спасли деревню. Потом Аллах забрал деда к себе. Но до сегодняшнего дня Кунта не понимал, что этот человек был отцом его отца, что Оморо знал его так же, как он сам знает Оморо, что бабушка Яйса была матерью Оморо – точно так же, как Бинта была его матерью. И когда нибудь он тоже найдет себе женщину, как Бинта, и она родит ему сына. А этот сын…

Кунта повернулся, закрыл глаза и постепенно провалился в сон.

Глава 6

В следующие дни Бинта, вечером возвращаясь с рисового поля, отправляла Кунту к деревенскому колодцу за свежей водой. Вода нужна была для супа – Бинта варила его из того, что удавалось найти. А потом они с Кунтой несли суп через всю деревню бабушке Яйсе. Кунта заметил, что Бинта двигалась медленнее, чем обычно, а живот у нее стал очень большим и тяжелым.

Бабушка Яйса слабо твердила, что скоро ей станет лучше, но Бинта навела в хижине порядок и расставила все по местам. Бабушка поднялась на постели и стала есть суп из миски с голодным хлебом Бинты, приготовленным из желтого порошка, покрывающего сухие черные бобы дикого рожкового дерева.

А потом Кунту среди ночи разбудил отец. Он сильно тряс его за плечо. Бинта лежала на постели и тихо стонала. По хижине быстро двигались Ньо Бото и подруга Бинты, Джанкай Турай. Оморо забрал Кунту в свою хижину. Мальчик ничего не понял, но быстро заснул на отцовской лежанке.

Утром Оморо разбудил Кунту и сказал:

– У тебя появился брат.

Кунта неохотно поднялся, протирая глаза кулаками. Он по думал, что случилось что то хорошее, раз его обычно суровый отец так радуется. Днем Кунта со своими приятелями по кафо рыскал по окрестностям в поисках съестного. Ньо Бото позвала его к матери. Бинта казалась очень усталой. Она сидела на краю лежанки, укачивая на коленях младенца. Кунта какое то время изучал сморщенное черное тельце, потом перевел глаза на улыбающихся женщин. Он заметил, что огромный живот Бинты куда то делся. Не говоря ни слова, Кунта вышел из хижины и долго стоял на месте. А потом, вместо того чтобы присоединиться к друзьям, уселся за хижиной отца и стал размышлять над увиденным.

Всю следующую неделю Кунта спал в хижине Оморо – и никому не было до этого дела, все занимались только младенцем. Кунта уже стал думать, что матери он больше не нужен – да и отцу тоже… Но вечером восьмого дня Оморо позвал его к материнской хижине. Там уже собрались все жители Джуффуре, кто был в силах. Все хотели услышать, какое имя Оморо выбрал для своего сына. Оморо назвал его Ламином.

В ту ночь Кунта спал хорошо и спокойно – в собственной постели, рядом с матерью и новорожденным братом. Но через несколько дней к Бинте вернулись силы. Приготовив что нибудь для Оморо и Кунты, она забирала младенца и большую часть дня проводила в хижине бабушки Яйсы. По встревоженным взглядам Бинты и Оморо Кунта понял, что бабушка сильно больна.

Через несколько дней он с приятелями по кафо собирал манго – плоды наконец то созрели. Потерев жесткую желто оранжевую кожицу о камень, дети вскрывали плоды и высасывали нежную, сочную мякоть. Они набрали целые корзины аллигаторовых груш и диких орехов кешью. И тут Кунта неожиданно услышал знакомый вой. Вой доносился со стороны бабушкиной хижины. Холодок пробежал у него по спине – это был голос матери, взмывший к небу в смертном плаче, какой он часто слышал в последние недели. К матери присоединились другие женщины, и вскоре выла уже вся деревня. Кунта, не разбирая дороги, кинулся к бабушкиной хижине.

Там царила тревожная суета. Кунта увидел мрачного Оморо и горько плачущую старую Ньо Бото. Через мгновение ударили в барабан тобало, и джалиба стал возвещать о добрых деяниях бабушки Яйсы за долгие годы ее жизни в Джуффуре.