— Юлиана, вот если вместо этой, — указал я пальцем на очень важную матрону, — Будут канониры, то я могу вас всех комплектом взять, но никак иначе. Бесполезный балласт мне не нужен. Более того, он вреден. У вас десять минут, чтобы согласовать вопрос замены. А багаж этой леди можете смело отправлять обратно. Ноги её не будет на борту моего судна!

— Хам! Мерзавец! Да ваша матросня…

Опс-с… Я увидел, как сморщилась дочь герцога. Надеюсь, она объяснит этой дуре, что за такие слова некий граф может спросить. Да так, что мало не покажется. И герцогом ей прикрыться не удастся.

— Мэгги, — заметил я нашу капитаншу, которая навалившись на планшир, с интересом наблюдала за этой сценкой на причале, — Сможешь организовать быстрое построение вахтенной команды на борту?

Не прошло и минуты, как рядом с капитаншей появился строй из дюжины загорелых девушек, одетых не совсем по форме.

— У нас уборка идёт. Пока вызвала всех, кто есть, — прокомментировала Мэгги появление девушек в весьма вольных мокрых майках, которые почти ничего не скрывали, в силу особенностей ткани, — А что не так?

— Спасибо, всё хорошо. Надеюсь, теперь нашу «матросню» одна истеричная дама успела хорошо разглядеть, — почти победно было возвестил я, ан нет.

— Так вот какие матросики у тебя на корабле… — почти что прошипела Юлиана.

— Можно подумать, у меня был выбор, — пожал я в ответ плечами, понимая, что попал из огня в полымя.

Я должен был догадаться, что на борту осталась та часть команды, что состоит из оторв — залётчиц, которым выход на берег заменён палубными работами.

Так что — задорно торчащие сиськи молодых майри, почти ничем не прикрытые, если не считать тонкой мокрой ткани, и продемонстрированные Юлиане — это мой косяк! Как и их взгляды… И на неё, и на меня.

— Вот только не возьми меня с собой! — окинула дочка герцога всё богатство, выставленное словно напоказ.

— Давай канониров хотя бы дождёмся, — едва слышно шепнул я в ответ, — А то у меня не комплект по второму борту.

Когда сопровождающая Юлиану тётка начала истерить, сообразив, что её оставляют на причале, вместе с тремя её сундуками, против одного у Юлианы, я обошёлся с ней почти ласково.

— Не совсем уважаемая пожилая женщина. Вы недавно напрямую оскорбили графа, а теперь продолжаете упорствовать в своей неучтивости. Я заранее извиняюсь, но это уже чересчур, — довольно мягко преподнёс я ей приход Паралича.

Пусть передохнёт, а то что-то её не те эмоции захлёстывают.

Одеревеневшее тело матроны, как и её сундуки, матросы отнесли обратно на яхту.

— Теперь я могу подняться на борт твоего корабля? — с явно видимым удовольствием отследила Юлиана вынос туши с нашего причала.

— Будут ещё какие-то пожелания?

— Со своими родителями познакомишь? — этак по простецки поинтересовалась целительница.

— Устраивайся в каюте под номером семь. Домой я собираюсь возвращаться через пятнадцать минут. Ждать никого не буду, — попытался я оставить себе шанс на успешное отступление, но не угадал.

Герцогская дочь вышла уже через шесть минут, и выглядела она на все двести из ста!

Нет. Никаких дорогих одежд и радужного сияния бриллиантов. Напротив, всё просто и скромно. Вот только сдаётся мне, что её «скромное» белое платьишко стоит, как крыло «Боинга», если переводить это на деньги моего мира.

Охрану из пятёрки майри, которые и не думали скрываться, Юлиана восприняла уже стоически, лишь слегка закатив глаза. Но тут у меня почти что есть алиби. Можно будет сказать, что мне, как послу такое положено.