Отмывали меня в четыре руки. Староста с дочкой старались. Я стоял в бадье с тёплой водой, которой было по колено, но отчего-то их это мало смущало. Ну и ладно.

После помывки староста заторопилась и что-то буркнув напоследок, ушла к кому-то в гости. Я это точно знаю, хотя бы потому, что весь дом старосты состоял из одной комнаты, совмещенный с кухней, и спрятаться в ней было сложно. Её дочка была мила, и что говорится, в самом соку. Этакая ладная из себя и с великолепной грудью — троечкой, в качестве бонуса.

Я был почти уверен, что у нас ничего не получится, но девица потратила лишь пару минут, нежно поглаживая меня по груди и животу, и вот на тебе.

Как бессовестная скотина, которая получив желаемое, тут же отворачивается к стене и начинает храпеть, я поступить не мог. Так и заснул, шепча ей благодарственные ласковые слова, которые вроде бы оборвались на середине фразы.

Проснулся я один. Судя по щебетанию птиц и расположению солнца, просвечивающего через растянутый бычий пузырь, заменяющий собой стекло в небольшом окне, уже позднее утро.

Надо же. Давно я так долго не спал. Зато ощущаю себя заново родившимся.

Я потянулся, до хруста, и присел на лавку у окна, где стопкой лежала моя почищенная одежда.

И я уже совсем было приготовился наряжаться, как услышал голос Ленсли, который пусть и не слишком хорошо до меня доносился, но при том навыке, который мне однажды достался, это легко решаемо. Пусть моё Длинное Ухо прокачано слабо, и тот же Федр мне фору в сотню метров даст и легко выиграет, но тем не менее…

— И тут я смотрю, а над горами облако дыма встаёт, да такое большое, что Солнце скрывает. И горы вдруг затряслись. Уж на что я привычный, так даже мне жутко стало. Граф долго с татями бился. Ещё бы, их там ужас сколько было, одних магов при них больше трёх десятков, и половина иноземные. Одни из самых сильных, что у них были. А потом всё стихло и мы видим, высоко над горами — летит…

— Кто летит? — судя по голосочку, не выдержала затянувшейся паузы самая любопытная майри.

— Граф летит, ктож ещё, — тяжело вздохнул Ленсли. — Весь в грязи и в кровище.

— Грязный он сильно был, а крови я не заметила, — встряла в повествование легенды какая-то недоверчивая рыбачка.

— Плащ его в море пришлось выкинуть, — тут же нашёлся Ленсли, — Такое не отмоешь.

— И что он вам сказал?

— Нам? Сначала мы ему высказали… Мог бы и нас с собой взять. Мы тоже маги не из последних.

Я с трудом сдержался, чтобы не заржать в голос. Ленсли надо бы эпосы былинные складывать, там тоже привирали не по-детски. Я, даже когда совсем мелким был, и то ржал, читая русские былины: Отломал он от дуба дубину увесистую, немалую дубину — девяти сажён. Наехал он на силу татарскую, стал он дубиной помахивать, стал буйны головы с татар сощёлкивать. Направо махнёт — будто улица, налево махнёт — переулочек. Не столько сам бил, сколько конём топтал, прибил-притоптал всю силу татарскую.*

* « Сухман богатырь». Переложение старинных былин А. Лельчук.

— Что это вы тут делаете? — чуть усилив свой голос магией, гаркнул я, выходя из хижины, — Секреты графские выведываете? А ты Ленсли, — вложил я в эту фразу столько осуждения, что впору было бы заменить её на: — И ты, Брут…

Девушки опустили глаза к носкам своих башмаков, и я успел подмигнуть молодому магу.

— Так не расскажут же они никому, да ведь, девочки? — быстро сообразив что к чему, выбрал тот правильные слова.

— Ни словечка не скажем, — истова замотала одна из майри головой, и остальные две мелко-мелко закивали.

— Ладно, бегите, и чтобы ни-ни… — сопроводил я свои слова жестом руки и девчонок как смело, тут же умчались, юркнув в какой-то из узких проходов меж домами.