* Бюрократами, как известно, являются должностные лица, управляющие каким-либо государственным сектором на административном уровне.

* * *

Завтрак мы благополучно проспали. Впрочем, проснулся я всё равно раньше Федра, который продрых ещё добрых четыре часа после моего подъёма. Сказались тяжёлые деньки, нервы и магическое истощение.

Впрочем, я это время провёл с огромной пользой. Во-первых, я сумел вымотать сестрёнку так, что она ушла спать посреди дня, что само по себе небывалое дело, а во-вторых, я научил её плавать.

Действовал ровно по той же методике, по которой в детстве отец учил меня плавать, превращая всё в игру и баловство.

Сначала я просто поднимал Мари на руках, с размаху плюхая её в воду. Когда она перестала бояться воды, стал подбрасывать, вылавливая уже в воде и сразу вытаскивая на воздух. Потом мелкая научилась всплывать сама и хвататься за протянутые к ней руки. Затем я начал откидывать её чуть подальше, и Мари приходилось побарахтаться, чтобы дотянуться до моих рук, а я начал увеличивать дистанцию, ещё и отступая на полшага назад. Спустя три захода, минут по двадцать каждый, мелкая уже вовсю молотила по воде, чтобы достать мои ускользающие от неё руки, а я тем временем сдавал назад, держа свои руки сантиметрах в десяти от неё и выразительно шевеля пальцами.

Море визга, океан восторга, водопады брызг и куча впечатлений!

Сестра и сама не заметила, как поплыла. Потом даже наперегонки со мной согласилась метров десять проплыть, в результате чего, мне, как проигравшему, пришлось минут пять катать её на спине, изображая из себя кита.

Короче, умотал сестрёнку напрочь, а когда проснулся Федр и мы сели обедать, она прямо за столом начала носом клевать.

В этом и заключался мой коварный план.

Теперь у нас с Федром есть пара часов, чтобы без помех попробовать хотя бы в первом чтении понять, что же мы нарыли на пиратском острове и ради чего так сильно рисковали.

Начали с сортировки. Смысл в таком действии был понятен сразу, так как больше половины содержимого сундука составляли очень похожие друг на друга небольшие кожаные мешки. На некоторых из них даже характерный оттиск просматривался, а горловина была туго перемотана толстой медной проволокой, сохранившей следы свинцовой или оловянной пломбы. Явно это стандартная упаковка. Сами мешочки делились по размеру на три типа.

В самых мелких мешочках оказались золотые монеты незнакомого вида. Они были размером с пятак времён СССР, и в каждом мешке их оказалось двести сорок штук. Все монеты выглядели отлично. В том смысле, что никаких следов хождения по рукам на них не было заметно.

В мешках покрупней оказались серебряные монеты, размером с советский полтинник. И они тоже были новые.

А вот в самых крупных мешках мы нашли позеленевшие то ли латунные, то ли бронзовые прямоугольные бирки.

— «Марка на получение пяти золотых», — примерно так гласила выбитая на них надпись, которую мы не поленились перевести с акбарского, воспользовавшись словарём.

— Это что за хрень такая⁉ — расстроился Федр, всё выкладывая и выкладывая на стол мешки, размером с хороший кирпич, с весьма сомнительным позеленевшим содержимым.

— Очень похоже, что это валюта для наёмников, которую им выдавали перед боем, — вспомнил я что-то похожее, мельком увиденное в справочниках лэра Фливери.