Ограничителями выступят недовольство девушек, слёзы, а то и вовсе — прилёт «по морде лица». Понятно, что моего.

Короче, как-то так. Не проверишь, не узнаешь — в этом легендарный поручик Ржевский был однозначно прав.

Как я до такого дошёл? Просто много думал и читал. Не меньше тридцати книг о майри и их обычаях перебрал у нас в библиотеке Академии.

И вычитал в итоге этакое общее мнение, что майри свойственно доминирование в отношениях.

Оно и понятно. Все они — продукты деятельности жёсткого матриархата. Иные отношения с мужчиной у майри попросту не укладываются в их симпатичных головушках.

Выбирают они самца сами. Используют по назначению. И расстаются потом с ним так же легко, как и познакомились.

Вот момент женского доминирования меня и нахлобучил.

Лично я считаю, что это неверная традиция, но чтобы её сломать, мне предстоит много и вдумчиво работать, чем я собственно и занят, пытаясь нащупать красные линии тех границ, за которые мне не стоит протягивать свои шаловливые ручонки, равно, как и другие части тела. Чтобы мне случайно что-нибудь не оторвали.

Поначалу, я особого внимания ни на девушек, ни на их начальницу не обращал.

Рыжуха оказалась горячей штучкой, хоть и стеснительной. Я её слегка приобнял и мы с ней вовсю любезничали. Но уже после второго бокала вина она сидела у меня на коленях и позволяла себя наглаживать, а ближе ко второй половине третьего бокала, я её просто взял и утащил наверх, не встретив противодействия. На втором этаже я выбрал первую же попавшуюся дверь в спальню, открыв её пинком ноги.

Можно сказать, что девственности Юри лишила себя сама, когда я её разместил в позе наездницы.

Дальше я просто не мешал. Конопатка — девушка не крупная, пусть сама регулирует глубину погружения в свой первый раз, руководствуясь собственными ощущениями. Когда она в очередной раз замерла, покусывая губы, я перевернул её на спину и очень аккуратно завершил её дефлорацию, обильно выплеснув свои впечатления.

Потом минут пять говорил ей на ушко всякие благоглупости, и уже вполне себе спокойно распускал руки, то и дело переводя это в игру или ласки.

Юри вернулась в зал всё так же, на моих руках, но уже закутанная по грудь в плед, в котором она выглядела, как сирена, вылезшая из воды.

Я ногой подтянул большое кресло к камину, который кто-то разжёг и в нём уже готовилось много интересного, и устроил там свою новую женщину, а потом принёс ей бокал вина и тарелку, со старательно подобранными угощеньями. Она приняла всё, не отрывая глаз от пляски огня в камине.

Уф-ф. Теперь самое время оглядеться, и понять, что за оргию мы тут устроили.

Первый момент, но довольно важный — я не увидел Федра, собственно, как и крупноформатной начальницы майри. Да ну на фиг! Неужели?

Во-вторых, девушки, кроме одной, которую я запомнил по поездки в Аллаки, все новенькие.

И стоит заметить, их фигуры и движения заметно отличаются от уже знакомых мне статей охранниц. Очень похоже на то, что три ныряльщицы к нам в гости пожаловали.

Каждое действие незнакомок было обдумано и изысканно, что не могло не привлечь к себе моего внимание и не вызвать интерес. Плавная грация их движений возникала исключительно посредством совершенства, достигаемого годами тренировок и самоотверженности. Большие глубины не прощают ни малейшей суеты. Любое лишнее, а тем более, резкое движение — это неоправданно высокий расход кислорода, который не каждая из них сможет пережить, находясь на критически большой глубине.

Кожа ныряльщиц была бледной, словно отражение белизны раковин, но при этом обладала необыкновенной нежностью и гладкостью. Даже в мерцающем свете свечей и камина они были похожи на фарфоровые статуэтки, из очень дорогого, полупрозрачного фарфора.