Выглядела Элина неплохо, но вот её обувь мне совсем не понравилась. Эти детские, изрядно поношенные сандалики нужно было ещё год назад выкинуть, а то и раньше.

Так что, я договорился с извозчиком, что он на полдня наш, и повёз Элину в магазин.

Обул, а заодно и приодел, что получилось как-то само собой. И опять же. Никаких мук с женским шоппингом. В пятнадцать минут уложился. Просто показал пальцем на две, от силы три вещи, выбрал лучшую и пошёл себе дальше. Мужской глаз, он, знаете ли, бьёт наверняка. Кому, как ни нам прямо на подсознательном уровне чувствовать, что для женщины хорошо, а что плохо.

По дороге пришлось мне пришлось продемонстрировать ей свой перстень. Иначе намечаемый спектакль мог бы накрыться в самом начале. Элина замерла, как таракан под тапком, а потом лишь молча головой кивала, когда я ей говорил, как себя вести.

Дом у них был в пригороде. Далеко не в самом захудалом месте. Двухэтажный, с неплохим участком и подобием сада.

На мой стук долго никто не отзывался. Я уже собрался было калитку вышибать, как к ней подошла наглая дородная служанка, вполне себе впечатляющего роста, и чуть приоткрыла дверь.

— Чего пришла? Хозяйка же ясно сказала, что тебе здесь делать нечего! — выкрикнула она, глядя на Элину и абсолютно игнорируя моё присутствие.

Захлопнуть калитку ей не удалось. Помешал мой ботинок.

А вот и моя первая клиентка…

— Паралич, — с удовольствием произнёс я, проходя во двор, и перешагнув через тело, упавшее на землю с деревянным стуком.

В гостиной, если так можно назвать небольшой зал с обеденным столом по центру, никого не было.

— Хозяева! Тук-тук-тук, — в меру тяжело постучал я кулаком по столу, отчего эхо заходило по всему дому.

— А, нищебродка явилась. Ещё и пихаря своего притащила, — сварливо отозвалась полноватая женщина, спускаясь вниз по лестнице.

Это на нашем языке так перевод звучит, а вот на местном — вполне себе полноценный и оскорбительный мат.

Я терпеливо дождался, когда она к нам снизойдёт, а потом демонстративно начал оглаживать свой подбородок, глядя ей в глаза. Заметила. Перстень лэра она увидела и вздрогнула.

— Элина, солнышко, ты же отчётливо слышала, как эта простолюдинка только что оскорбила лэра? — чуть повернул я голову в сторону девушки, не выпуская её мачеху из вида, — Ты не обидишься, если я сейчас просто убью эту женщину, а потом выплачу положенную по закону виру за её смерть? — зажёг я файербол на своей руке.

— Мы можем договориться, и примите мои извинения, лэр, — с такой скоростью протараторила вдова, что я диву дался.

— Драгоценности её матушки и расписку на стол. Элина, сколько вас в доме живёт?

— Теперь трое осталось. Я, мачеха и её сын.

— Угу. Домик не меньше двух тысяч стоит, а то и больше. Кроме того, как я догадываюсь, кое-кто уже тайники все вычистил и счета в банке обнулил. Так что, неуважаемая, будем расписку на семьсот золотых писать, или пятьсот выложим сразу, вместе с украшениями её мамы? Есть ещё вариант — я тебя сейчас убью. Сынка твоего в приют сдам, а дом мы с Элиной сами продадим. Что выбираешь? Говори, только быстро! — надавил я Страхом.

— Драгоценности и пятьсот золотых сразу, — вполне осмысленно выбрала вдова самый выгодный вариант для неё вариант.

— Тащи, — по-хозяйски вольготно подтянул я к нам два стула, предложив Элине присесть.

— Не всё так просто, — успела отдышаться мачеха, — А какие у меня гарантии, что вы своё слово не нарушите?

— Клянусь Релти, что если ты принесёшь деньги и украшения её матери в полном объёме, то мы к тебе больше не будем иметь претензий. Но если ты когда-нибудь, хоть словом, хоть действием, пусть даже через третьих лиц, захочешь нанести вред, а то и просто пообщаться со своей падчерицей, то пусть тебя до конца жизни преследует недержание, — поднял я руку вверх и её окутало уже хорошо знакомое голубое сияние.