Буквально завтра я могу объявить себя и свой отряд самым эффективным средством борьбы с Тварями, и при некоторой поддержке герцога Орейро эту новость газеты разнесут по всей Империи Конти буквально за пару — тройку дней.

Потом это мнение закрепится и фамилия Ронси станет очень узнаваемой.

А известная фамилия — это тот бренд, который вполне можно монетизировать.

Здесь люди чересчур верят газетам.

В начале девяностых в моём мире они так же верили телевидению. Там им каких чудес только тогда не показали — и Кашпировского, и Чумака, а потом ещё многих таких же манипуляторов, не имеющих никакого отношения к магии.

Полстраны с ума сходило, таская к телевизорам банки с водой.

Возможно и некоммерческое использование моей известности.

Если я сейчас скажу, что детская проституция — это отвратительное явление, позорящее нашу Империю, то меня вряд ли кто услышит и поймёт. Многие вообще у виска пальцем покрутят.

Мол, она всегда была, есть и будет.

И совсем другой резонанс такое заявление вызовет, когда его выскажет достаточно известный человек. Глядишь, и заставит кое-кого задуматься, а то и вовсе послужит тем камнем, за которым последует потом целый камнепад.

Так что, работаем господа, работаем.

* * *

Элина скучала.

Она искренне полюбила живопись, и не без оснований считала, что нашла для себя самое подходящее занятие. Чисто по своему характеру и с максимальной степенью личного комфорта.

Нет, танцевать ей тоже нравилось, если бы не воспоминания о том, что ей пришлось пережить в процессе обучения. Учителя мачеха нашла очень жестокого и после некоторых занятий, тогда ещё маленькая девочка, иногда дня по два — три не могла даже присесть на стул, чтобы не поморщиться. Порол он её нещадно и всегда по голой заднице.

— Солнышко, а почему ты ничего не рисуешь? — однажды забежал к ней Ларри, оглядев организованную под неё отдельную комнатку в одно окно и нигде не обнаружив мольберта.

— Я думала твой большой портрет начать, но ты всё время чем-то занят и я вижу, что у тебя нет времени мне позировать.

— Прокачивай пока свой новый навык. Делай быстрые карандашные наброски, желательно, по памяти. А насчёт портрета… Есть у меня одна идея, правда, пока не знаю, хорошая она или нет. Не хочешь нарисовать небольшой портрет Адской Гончей? Не торопись с ответом. Подумай. А когда надумаешь, дай мне знать. Доставлю тебе тушу целиком. В новом холодильнике она и неделю пролежит в сохранности. Иди сюда. Поцелую тебя, и я побежал. Дел невпроворот. А нет, стоп. Мама тебе кувшин с малиновым вареньем велела передать, а Мари для тебя сшила вот такущего мягкого котика, — обозначил Ларри руками размеры мягкой игрушки, — Чуть позже принесу и сегодня у тебя останусь.

Много ли надо для счастья девушке, которая в кои веки обрела наконец-то семью и почувствовала заботу. А под крылышком у Ларри — ту защиту от внешних невзгод, которой ей всегда так не хватало.

Да о чём там говорить — когда мы познакомились, Элина даже смеяться вслух не умела. Боялась. Целый год потребовался, чтобы она научилась этому, но всё ещё вполголоса.

Вся апатия враз куда-то улетучилась, и Элина, что-то напевая себе под нос, кинулась точить карандаши.

Ларри сказал, что ей надо делать наброски по памяти. Раз сказал — она их нарисует. Сегодня же.

С кого бы начать? Может, с вечно хмурой Эмганы, которая иногда сидит целыми днями на улице, ничего не делая?

* * *

Оказывается, не одни мы торопились.

Твари тоже поспешали.

На следующий день, пока наш отряд добирался до четвёртого укрепления, я заметил не меньше четырёх — пяти небольших групп Адских Гончих.

Насчёт пятой группы не уверен.