Еще до того, как ворота миновал длинный хвост отряда циклопов, Бринд Амор коротко и негромко свистнул. Минутой спустя на его призыв откликнулась маленькая сова, усевшаяся на ладонь волшебника и вопросительно склонившая голову набок.

Бринд Амор пошептал что-то птице на ухо, и сова, сорвавшись с руки мага, помчалась на север.

— Что это вы делаете? — спросил Акрасс.

Бринд Амор хмуро взглянул на него, давая понять, что его недавно обретенный чин все же не позволяет задавать вопросы герцогу Уорчестера. Циклоп поспешно опустил взгляд.

— Теперь у нас есть глаза, — сказал Бринд Амор Диане.

— Глаза и план, — ответила герцогиня.

План был весьма прост. Циклопы разбились на три отряда; три тысячи отправились к реке Данкерн, чтобы обойти эриадорцев с правого фланга, еще три — к реке Эрн, на левый фланг вторгшейся армии, а оставшиеся четыре тысячи, включая и большую часть кавалерии на вепреконях, двигались на север, по междуречью. Они направлялись к главному лагерю Эриадора, чтобы начать атаку. Именно этому отряду предстояло отвлечь внимание противника на себя, а остальные одноглазые должны были тем временем перейти Данкерн и Эрн и сжать эриадорцев, как в тисках. Так считал Акрасс.

Разумеется, у Бринд Амора и Дианы имелись свои представления на этот счет.

Лютиен, Беллик и Сиоба встрепенулись, услышав, что в лагере появилась говорящая птица. Молодой Бедвир молился, чтобы это оказался гонец от Бринд Амора или даже сам Бринд Амор в преображенном виде.

Он был слегка разочарован, когда обнаружил сову, сидевшую на нижней ветке дерева. Казалось, перед ними была обычная птица, и, хотя Бринд Амор часто появлялся в обличье совы, Лютиен сразу понял, что это не он. Однако не было сомнений, что дело не обошлось без магии, так как птица действительно говорила, произнося, правда, только одно слово — «Принстаун».

— Бринд Амор отправился в Принстаун? — спросила Сиоба у птицы.

— Принстаун, — ответила сова.

— По крайней мере, теперь мы знаем, куда отправился волшебник, — кисло заметил Беллик, отнюдь не обрадованный новостью о том, что Бринд Амор не собирается присоединиться к ним в столь важной битве против Уорчестера. Все в лагере прекрасно знали, что в городе находится герцог-волшебник, готовый отразить нападение.

Однако Лютиен желал полностью удостовериться. Он попытался спросить сову по-другому: «Мы должны идти на Принстаун?» и «Не объявил ли Принстаун себя союзником Эриадора?» Но птица в ответ твердила все то же слово.

Твердила до тех пор, пока Лютиен и двое других не повернулись, чтобы уйти. Тогда сова внезапно проскрипела:

— Глен Дуррич.

Все трое как один вновь повернулись к птице.

— Принстаун, Глен Дуррич, — пробормотал Беллик, не понимая смысла.

— Налево, направо, прямо, — добавила птица, а затем, словно наложенное на нее заклинание иссякло, сорвалась с ветки и беззвучно улетела во тьму.

Лицо Лютиена просветлело.

— Ты понял? — спросила Сиоба.

— Только однажды мы сражались против укрепленного эйвонского города, — ответил Лютиен. — И одержали сокрушительную победу.

— Принстаун, — вставил Беллик.

— Но на самом деле мы не сражались против города, — возразила Сиоба.

— Мы сражались в Глен Дуррич, — напомнил Лютиен. Лицо Сиобы тоже просветлело, но Беллик, появившийся под Принстауном уже в конце битвы, не знал многих подробностей и потому пока еще ничего не понял.