К удивлению и некоторому облегчению Оливера, Сиоба открыла прекрасные зеленые глаза и даже попыталась улыбнуться.

— Мы его прикончили? — спросила она прерывисто, задыхаясь.

Оливер кивнул, слишком потрясенный, чтобы говорить.

— Герцог Крезис из Карлайла — теперь лишь дурное воспоминание, — наконец удалось произнести ему.

— И это наполовину моя заслуга, — прошептала Сиоба.

— Вся твоя, — поспешно ответил Оливер.

Полуэльфийка с трудом покачала головой.

— Только половина, — прошептала она. — Мне этого довольно.

Оливер оглянулся на Кэтрин и увидел, что по ее прекрасному лицу текут слезы.

— Моя — половина, — продолжала Сиоба. — Сегодня пятнадцать с половиной.

Оливер не знал, что ответить, не понимая смысла ее слов.

— Скажи… Лютиену вот что, — с трудом произносила Сиоба. — Сегодня у меня пятнадцать с половиной. Конечный итог… девяносто три с половиной… у меня… только девяносто три… у Лютиена… даже если он убьет… Гринспэрроу.

Оливер крепко обнял ее.

— Я победила, — прошептала Сиоба, и в ее голосе на мгновение послышались прежние, бодрые нотки. А затем тембр ее голоса внезапно изменился. — Оливер? — позвала она. — Ты здесь?

Свет продолжал гореть, и Оливер знал, что глаза его возлюбленной не пострадали. Но она его не видела, и хафлинг понимал, что это значит.

— Я здесь, любовь моя, — отвечал Оливер, обнимая ее и стараясь сохранить в голосе прежнюю бодрость. — Я здесь.

— Холодно, — сказала Сиоба. — Так холодно…

Прошло чуть больше минуты, и Кэтрин наклонилась и закрыла незрячие глаза Сиобы.

— Пойдем с нами, Оливер, — попросила она потрясенного хафлинга, стараясь говорить твердо, потому что знала, что теперь ей надо быть твердой за двоих. — Мы ничего больше не можем сделать.

— Я останусь с ней, — решительно ответил Оливер.

Кэтрин взглянула на Этана, который лишь пожал плечами.

— Я закончу дела тут, в подземелье, — пообещал Этан, — и вернусь за вами.

Кэтрин кивнула, и Этан ушел обратно тем же путем. Тогда женщина, из уважения к горю Оливера, отошла в сторонку и села на алтарный камень. Ее сердце разрывалось от сочувствия к бедному Оливеру и от потери дорогой подруги.

— Мы должны найти мой посох, — прошептал Бринд Амор.

— Как? — удивился Лютиен, оглядывая бесконечные заросли и тени Солтуоша. — Это нереально.

— Ш-ш-ш! — зашипел Бринд Амор. — Потише! Драконы обладают превосходным слухом!

И опять, как по сигналу, налетел сильный порыв ветра, и зеленый полог над ними взорвался от яростного вихря. Бринд Амор замер на месте, глядя на внезапно возникший пожар, и только молниеносная реакция Лютиена, который повалил волшебника в неглубокую лужу, накрыв его своим телом и магическим плащом, спасла старика от падающих головешек. Огромные куски древесного мха посыпались на землю, скручиваясь, как змеи, и их верхние концы запылали, словно фитили свечей. Неподалеку от друзей дерево, чей сок вскипел от пожара, взорвалось, рассыпав град миниатюрных огненных шаров, они шипели и разбрасывали искры, попадая в лужи или на сырой дерн.

— Встаем и бежим! — воскликнул Бринд Амор через несколько мгновений, видя, что горящие ветви быстро затухают во влаге болота.

Лютиен попытался последовать этому приказанию, но несколько раз подряд оступился на скользком краю лужи.