— Нет бесчестья в том, чтобы проиграть искусному воину, — сказал хьюгот. — А по-моему, твой брат сражается так же мастерски, как и ты сам!

Этан опустил глаза, затем тяжело вздохнул и повернулся к Лютиену.

— Ты провел меня дважды, — сказал он. — В первый раз, заклинив мой меч между камнями, и затем, когда притворился, что споткнулся.

— Камни были скользкими, — возразил Лютиен. — На них водоросли налипли.

— Ты не спотыкался, — сказал Этан.

— Нет, — согласился Асмунд. — Он упал, потому что посчитал это наилучшим выходом. — Король вновь расхохотался, глядя на изумленное выражение, появившееся на лице Лютиена. — Ты не желал убивать Этана, — пояснил вождь хьюготов. — И ты сохранил веру в то, что он не убьет тебя. К тому же ты боялся, что, если ты побьешь его, мы выполним соглашение, касавшееся твоего меча и свободы твоих друзей, однако не останется шансов на то, что мы прекратим набеги на побережье.

Лютиен воистину потерял дар речи. Асмунд с такой легкостью и полнотой проник в его замыслы! Он не нашелся что ответить и потому просто стоял молча, изо всех сил изображая спокойствие и ожидая приговора свирепого островитянина.

Этан, похоже, еще больше изумился речам Асмунда. Но и он не мог найти слабого места в рассуждениях короля. Когда «Ослепительный» застрял между камнями, младший брат приобрел неоспоримое преимущество, но потом Лютиен упал… Восстанавливая в памяти картину боя, Этан был вынужден признать, что брат, столь хорошо сохранявший равновесие и в совершенстве владевший своим телом, не мог поскользнуться в критический момент.

Асмунд довольно долго изучал стоявшую перед ним пару.

— Вы — единственные эриадорцы, которые, должен признать, пришлись мне по сердцу, — наконец произнес он. — Отпрыски доброго рода.

— Несмотря на то, что я притворно поскользнулся? — осмелился спросить Лютиен и расслабился, когда Асмунд расхохотался вновь.

— Отлично проделано! — взревел король. — Побей ты Этана — выигрыш составил бы твою жизнь и жизни твоих ближайших друзей. И меч, что тоже немаловажно.

— Слишком дорогой ценой, — решительно заявил Лютиен. — Поскольку тогда наши переговоры были бы закончены, а Этан упал бы в ваших глазах.

— Ты согласился бы умереть за Эриадор? — спросил Асмунд.

— Конечно.

— А за Этана, которого ныне именуют Виндальфом?

— Разумеется.

Та простота, с которой отвечал Лютиен, сильнейшим образом поразила Этана. Он невольно перенесся мыслями в прошлое, в Дун Варну, к своему младшему брату, сначала мальчику, потом юноше, которого он всегда любил. Теперь Этан искренне удивлялся собственным действиям, тому, что он мог даже помыслить о том, чтобы убить собственного брата на поединке. Как он мог позволить ярости взять верх над сердцем и разумом?

— А Этан умер бы за тебя? — спросил Асмунд.

— Да, умер бы, — ответил Лютиен, даже не побеспокоившись обернуться к брату за подтверждением.

Асмунд снова разразился хохотом и сказал:

— Ты мне нравишься, Лютиен Бедвир, и я уважаю тебя, как и твоего брата.

— Я не брат ему! — бросил Этан прежде, чем успел обдумать свои слова.

— Брат, — поправил Асмунд. — Не считай ты все еще его своим братом, победу объявил бы твой меч, а не уста.

Этан опустил глаза.

— А я чуть не стал виновником вашей смерти! — взревел Асмунд, шагнув вперед и сверля взглядом одновременно обоих братьев.