— Молчать! — хриплым шепотом потребовал молодой Бедвир и прижал к губам палец свободной руки.

Мужчина с любопытством взглянул на него и продолжил свое занятие, словно возможность пленения даже не приходила ему в голову.

Лютиен взмахнул в воздухе мечом. Человек, неожиданно выйдя из ступора, расширил глаза и выпрямился. Решив, что тот собирается закричать, Лютиен ринулся вперед, собираясь прижать меч к горлу незнакомца.

Но незнакомец действовал быстрее, а его движение оказалось более простым. Его рука оторвалась от дерева и нырнула под полу плаща, чтобы выхватить талисман. Герцог взмахнул им в воздухе сверху вниз, и, откуда ни возьмись, перед ним появилось голубое искрящееся сияние.

Сила инерции оказалась слишком велика, чтобы юноша успел остановиться. Наконечник «Ослепительного» коснулся голубого поля, высек искры и отлетел назад, больно ударив по руке Лютиена. Однако юноша все еще продолжал двигаться вперед и видел, что ему не миновать щита. Он вскрикнул и выставил вперед плечо, пытаясь прикрыться, так что в итоге он едва коснулся голубого свечения. Однако этого оказалось вполне достаточно. И молодой Бедвир полетел спиной вперед, врезавшись прямо в гущу деревьев.

Довольный смех чародея оборвался почти мгновенно, когда тот ощутил укол в живот. Он опустил глаза и увидел Оливера, стоявшего по его сторону голубого щита, уперев ему в живот острие шпаги.

— Ага! — вскричал хафлинг. — Я обошел твою глупую магию, и вот я внутри твоего такого хитрого барьера! — Сияющее выражение на лице Оливера внезапно померкло, и он опустил глаза. — И мои прекрасные башмаки промокли! — взвыл он.

Человек действовал быстро. Но и Оливер не медлил, собравшись более ощутимо уколоть противника. Но к ужасу хафлинга, единственное слово мага превратило лезвие его шпаги в змею, которая повернула к нему голову, явно намереваясь напасть.

Да еще к нему приближались огромные и могучие руки чародея! Прямо к горлу!

Оливер вскрикнул и отшвырнул шпагу, затем попытался увернуться. Однако нападения не последовало, поскольку клинок, превратившийся в змею, ударился о голубой щит, отскочил от него и полетел прямо в лицо чародею. Теперь настала очередь герцога Ресмора кричать, панически шарахнувшись от извивавшейся змеи.

Оливер проскользнул между ног противника и вцепился в полы его плаща. Он вскарабкался по ним, заняв место змеи, когда человек швырнул ее на землю. Оливер схватился за одно ухо человека в поисках поддержки, и голова чародея откинулась назад, а рот широко открылся в крике. Оливер немедленно засунул туда свою свободную руку.

Лютиен обежал вокруг края щита, сжимая в руках «Ослепительный». Некоторые из оставшихся позади циклопов двигались в их сторону, крича: «Ресмор! Ресмор!» Лютиен понимал, что им пора уходить, и быстро, а если этот колдун Ресмор начнет взбрыкивать, Лютиен просто-напросто убьет его.

— Мои перчатки, они кожаные, не так ли? — спросил Оливер.

— Да.

— Но он прокусил их насквозь! — взвизгнул Оливер. Он вытащил руку, и чародей не стал терять времени.

— Та Аррефи! — закричал он.

Почти в двадцати футах от них откликнулась толпа циклопов.

Лютиен в два прыжка подскочил к человеку и ударом в челюсть уложил того на месте, заставив Оливера отскочить в сторону, прямо в колючие кусты.

— Одноглазые! — заорал хафлинг, вскакивая на ноги, однако он обрел некоторую надежду, обнаружив, что змея вновь стала нормальной шпагой. — Хватай его идиотскую шляпу — и бежим!

Лютиен потряс окровавленной рукой и быстро шагнул вперед, сообразив, что значок на шляпе и вправду может пригодиться. Однако юношу остановила следующая фраза хафлинга:

— Ты чувствуешь, чем тут завоняло?

Лютиен на мгновение замер и действительно ощутил до боли знакомый запах.