— А точнее, — продолжал Провидец, — я имел тебя в жопу, имел ту шлюху, которая называла себя твоей матерью, и твоего отца, которого ты так и не узнал, потому что он не заплатил ей за визит.

Вся кровь отхлынула от лица Мемлинка.

— Ты не смеешь так оскорблять меня! Ни один человек не смеет так оскорбить меня и остаться в живых!

— Вот как? — вкрадчиво спросил Тенедос.

Рука Мемлинка метнулась к его кинжалу, и в тот же миг я наполовину вытащил свой меч из ножен.

— Хорошо же, — он растянул губы в нечто отдаленно напоминавшее улыбку. — Пусть твои слова послужат тебе наказанием. Я предлагал вам мир... теперь посмотрим, что у меня в другой руке.

Он натянул поводья, словно собираясь развернуть лошадь, но вместо этого пришпорил ее и помчался галопом прямо к нашей колонне.

Полагаю, таким образом он выказывал свою храбрость перед соплеменниками. Они выразили свое одобрение громкими криками и двинулись за ним. Мои лучники дали первый залп; в передних рядах хиллменов образовалась мешанина из брыкающихся раненых лошадей.

Мемлинк пронесся вдоль нашей колонны на полном скаку. Никто на успел обнажить меч, и он был слишком близко для стрелы из лука или удара пикой.

Но он не принял в расчет Лукана. Я развернул коня и пустил его галопом.

Копье почти достало хиллмена, но он вовремя пригнулся и прорвался мимо нескольких пехотинцев ко второй повозке. В ней сидело несколько женщин, пара стариков и дети. Рядом с возницей ехала одна из служанок Тенедоса, помощница кондитера по имени Жакоба. Я не раз замечал ее раньше — невысокая, исключительно красивая молодая женщина на год-другой старше меня, с длинными темными волосами, которые она обычно завязывала в узел на затылке. Но я ни разу не разговаривал с ней.

Должно быть, она была одной из красавиц, удостоенных внимания Мемлинка в магическом видении. С торжествующим воплем хиллмен наклонился, схватил Жакобу, перебросил ее через седло и пришпорил своего скакуна. Я развернулся на ходу и помчался за ним через остановившуюся колонну. Один из солдат Меллета возился с метательным копьем. Я вырвал его из рук опешившего пехотинца и поскакал дальше.

Мемлинк держал курс на извилистую лощину справа от дороги, явно рассчитывая на то, что там никто не осмелится преследовать его. Он пригнулся в седле, почти касаясь лицом гривы своей лошади.

Я привстал в стременах... уравновесил копье... и метнул его.

Возможно, Мемлинк рассчитывал на военное благородство нумантийцев, или просто считал нас дураками. Я целился не в него, но в гораздо лучшую мишень. Копье вонзилось в круп его лошади. Животное дико заржало и свалилось, а женщина и ее похититель покатились по сухой земле. Я резко натянул поводья, остановив Лукана, и спрыгнул с седла в тот момент, когда Мемлинк поднялся на ноги. Его сабля при падении отстегнулась, однако он побежал ко мне, выхватив из-под своего плаща длинный кинжал. Одновременно с этим он наклонился, чтобы поднять с земли увесистый камень. Когда его пальцы крепко сжали камень для коварного броска снизу вверх, мой меч метнулся вперед, словно атакующая гадюка, и кисть руки вместе с камнем упала на землю. Секунду-другую он недоверчиво смотрел, как кровь хлещет на землю из обрубка, а затем мой клинок глубоко врезался ему в грудь на возвратном движении, рассекая ребра и сердце.

За моей спиной раздавались боевые кличи, но я не обращал на них внимания. Я подбежал к оглушенной Жакобе, поднял ее на руки и повернулся, ища взглядом Лукана. Верный конь уже стоял рядом со мной, словно почувствовав, что у нас остается мало времени.