Больше я не мог тратить время, присутствуя на слушаниях трибунала. Я знал, что будет дальше и в чем будут заключаться мои обязанности, если только не произойдет чего-то из ряда вон выходящего и Совету Десяти удастся снова уйти от ответственности.

Совет Десяти выкручивался как мог, но Тенедос всадил свой крючок глубоко.

Наконец слушания подошли к концу. Все Товиети, кроме четырех человек, были приговорены к смерти в течение ближайшей недели. Это стало одной из ужаснейших страниц в нумантийской истории: более трехсот мужчин и женщин были повешены на длинных виселицах, рассчитанных каждая на пятьдесят человек. Специально назначенные палачи затягивали петли и выбивали опору из-под ног у приговоренных. Особенно угнетающим было то обстоятельство, что большинство палачей не были знакомы со своим ремеслом. Многие напивались вдрызг перед работой. Вместо сухого щелчка, означавшего перелом шеи и быструю смерть, я слышал душераздирающие крики. Товиети беспомощно дергались с петлей на шее, умирая гораздо более медленной смертью, чем та, которую они даровали своим жертвам. Иногда веревка не выдерживала веса повешенного и обрывалась, или несчастным отрывало головы и помост заливало кровью, как на скотобойне.

Когда экзекуция завершилась, тела были срезаны с веревок и брошены в общие могилы. Сверху налили масла, и чародеи под руководством Тенедоса наложили огненное заклятье, мгновенно обратившее казненных в горсточку праха. Это было сделано не только для того, чтобы не оставлять священных реликвий для немногих выживших Товиети, но и для того, чтобы тела и веревки не использовались для черной магии другими злодеями.

На следующий день Тенедос собрал экстренное совещание Совета Десяти, которое снова проходило в огромном зале.

Тенедос был единственным оратором и говорил почти четыре часа. Он построил свою речь доходчиво, постоянно подчеркивая основную идею — нужно принять решение. Сегодня же, прямо здесь, иначе народный гнев снова может выплеснуться на улицы. Каллио... Чардин Шер... Изменников нужно призвать к ответу.

Набитая людьми аудитория дружно взревела. Побледневшие члены Совета Десяти поняли, что слушатели жаждут крови. Оставалось лишь выбрать, чья это будет кровь — каллианцев... или правителей Нумантии.

В результате в тот же день в каллианскую столицу Полиситтарию по гелиографу было отправлено специальное послание. Чардину Шеру был дан приказ явиться на ближайший пост нумантийской армии, где его закуют в кандалы и препроводят в Никею для ответа за чудовищные преступления.

Что за этим последует, угадать было нетрудно.

Во время военного суда Кутулу ни разу не появлялся на публике, и его имя не упоминалось ни на заседаниях, ни в одном из информационных листков. Я встретил маленького стражника в кабинете Тенедоса где он разбирал очередную кучу документов, и поинтересовался, почему он не присутствовал на слушаниях.

— В этом не было нужды, мой друг Дамастес, — тихо ответил он.

По правде говоря, выражение его дружеских чувств начинало тяготить меня. Кутулу спокойно и методично собрал сведения, которые привели к гибели несколько тысяч человек — либо от рук патрулей, либо в петле палача, — однако внешне это ничуть не отразилось на нем. Впрочем, решил я, пусть уж он лучше придерживается хорошего мнения обо мне. Я прекрасно понимал, что если он хотя бы заподозрит, что я собираюсь нарушить еще не произнесенную клятву верности Тенедосу, то он соберет улики, выследит меня и позаботится о том, чтобы меня казнили с такой же неотвратимостью, как и Товиети.

— Что теперь? — спросил я. — Я не могу себе представить, что вы снова станете простым стражником.