Раладан крепче сжал голые плечи девушки.

— Не может быть… — с ужасом произнес он. — Он? Не могу поверить…

Девушка, тяжело дыша, уткнулась лбом ему в плечо.

— Во имя Шерни… Кому в этом мире можно верить?! — бросил капитан, повернув голову к старику, но не выпуская из объятий Ридарету. — И я считал эту падаль своим другом! Я…

Таменат молча схватился за кирасу арбалетчика.

Несмотря на пронизывающий холод, который принесла с собой вызванная для борьбы с огнем тьма, доспехи все еще были теплыми. Посланник выволок труп на палубу, на глазах растущей толпы. Без особых усилий выбросив тело за борт, он посмотрел на матросов и солдат:

— Что надо сказать?

Один из матросов негромко проговорил:

— Море забрало…

Старик отвернулся и посмотрел в ночной мрак. Так он стоял некоторое время, а потом увидел рядом с собой солдата… Солдат нес арбалет своего командира — дар Посланника. Он коротко посмотрел на старика и, отвернувшись, бросил оружие в волны.

Таменат выпрямился и медленно вернулся на место пожара. Он появился в дверях как раз в то мгновение, когда Раладан повернул девушку спиной к себе и откинул в сторону волну волос.

— Что это? — с неописуемым изумлением спросил он.

Желтый крылатый змей поднимался над волнами, неся на спине обнаженную девушку с рубиновыми глазами… У змея был выбит глаз, и рисунок был выполнен столь мастерски, что Раладан машинально коснулся спины девушки, словно желая удостовериться, что кровавая рана не настоящая рана на теле…

— Что это? — повторил он, понизив голос.

— Я была в Роллайне, — ответила она, словно это все объясняло.

— Найди ей какую-нибудь одежду, вместо того чтобы стоять и болтать языком, — резко сказал Таменат. — Будешь теперь картинки рассматривать? Ты же видишь, что с ней ничего не случилось, а об этой татуировке вы еще успеете поговорить!

Раладан лишь кивнул в ответ и вышел. Она повернулась к Посланнику.

— Я догадываюсь, как все было на самом деле, — без лишних слов сурово проговорил он. — Учись владеть собой!

Ее глаза блеснули красным.

— Не смеши меня этой своей силой, красавица, — почти мягко осадил он ее. — С помощью рубинов я мог бы отпугивать чаек, гадивших на крышу моей башни… Думай, что творишь! Вот очередное доказательство того, что ты не умеешь владеть собой. Когда-нибудь ты спалишь себе не только волосы. Будем считать, что я не знаю, что здесь произошло, но продумай как следует свою историю, иначе Раладан рано или поздно сам задумается, как это так получилось, что арбалетчик пришел тебя насиловать в полном вооружении… И если мы хотим остаться друзьями — обещай, что не поджаришь мне когда-нибудь задницу во сне!

Она недоверчиво смотрела на него.

— Ты меня не осуждаешь? — удивленно спросила она, наклонив голову.

— За что? За то, что ты отягощаешь одну чашу весов? К чему я столько говорил о равновесии Шерни и мира, если ты до сих пор не понимаешь? Если я не хвалю и не вознаграждаю добро, по какому праву я могу карать или клеймить зло? Впрочем, что там зло и добро! — Он мазнул рукой и пожал плечами. — Копченая грудинка и куча песка… — Он собрался уже было уходить, но остановился. — Не знаешь, как сказать ему о своем имени, да?

Она отступила на полшага, побледнев.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Но думаю, что каждый любит, чтобы его называли собственным именем. Придет и этому время… Риолатте. Позже. Сейчас это имя вызвало бы у него чересчур дурные мысли.

— Но это имя…

— С тех пор как он узнает, что оно значит, он может упоминать его хоть сто раз в день.