— Умный ход — в качестве оружия использовать милосердие.

— Еще какой умный, — Тэпрут провел кончиком языка по зубам. — Вот таков он, принц Стрелы. И ему не нужно много побед, чтобы перед ним открывались ворота. — Он посмотрел на меня, взгляд мрачный и проницательный. — Откроешь свои ворота или нет, Йорг Анкрат?

— Посмотрим. — Я водил влажным пальцем по краю стакана, извлекая звук. — Мне еще рано отказываться от амбиций, согласись. — Кроме того, открытые ворота просто обеспечивают проход другим. — А как же другие? — спросил я.

— Другие? — Тэпрут посмотрел на меня наивными глазами, такой взгляд он доводил до совершенства много лет.

Я молча смотрел на него. Наивность не сходила с лица Тэпрута. Я почесал ухо и продолжал смотреть.

— А… другие. — Он усмехнулся. — У Оррина есть поддержка. Он предсказан, этот принц Стрелы. Много предсказаний. Слишком много, мудрому трудно не заметить. Молчаливая Сестра, конечно…

— Молчаливая? — перебил я его.

— Именно. Но и другие заинтересованы. Сейджес, Леди Блу, Лунтар из Тара и даже Скилфа. — Произнося каждое имя, он внимательно изучал мое лицо — хотел понять, знаю я их или нет. Я старался сохранять непроницаемость, но для такого человека, как Тэпрут, достаточно было малейшего проблеска эмоции, чтобы знать, что у тебя на уме.

— Скилфа? — Он уже догадался, что я ее не знаю.

— Повелительница льда, — пояснил Тэпрут. — Каждый рвется разыграть свою партию. За принцем Стрелы много глаз наблюдают, Йорг. Его звезда еще не засияла в полную силу, но, уверяю, скоро это произойдет! Кто знает, как ярко и высоко она взойдет к конгрессу?

Если кто и будет знать это раньше меня, так хозяин бродячего цирка. Я переваривал сказанное Тэпрутом. Конгресс проводится раз в четыре года, до ближайшего осталось два. За мной, как за лордом Ренара, закреплено место и один голос, и Золотой Страж сопроводит меня до Вьены. Я не увижу Сотню, избирающую императора, который будет править ими. Не увижу Оррина, принца Стрелы. Если я поеду туда, если позволю Золотому Стражу тащить меня целых пять сотен миль, то я проголосую за себя.

— За Кашту, жалко его, — Тэпрут наполнил стакан и поднял.

— Кого?

Тэпрут покосился на арбалет.

— Нубанца.

Тэпрут был знатоком всякой доисторической ерунды. Я не стал отказываться, он наполнил мой стакан, мы выпили за нубанца.

— Вот тоже был хороший малый, — сказал Тэпрут. — Я любил его.

— Ты всех любишь, Тэпрут. — Я облизнул губы. — Но он действительно был хорошим парнем. Я везу своих монстров в Химрифт. Расскажи мне о тамошнем маге.

— Ферракайнд, — покачал головой Тэпрут. — Опасный человек, смотри на меня! У меня работали пироманы, которые учились у него мастерству. Никаких магических способностей, обычные пожиратели огня, и ты можешь обучиться таким трюкам с самой обыкновенной свечой. — Он снова поднял свой стакан. — За артистов огня и дыма. Не думаю, что он отпускает от себя своих лучших учеников. Но те, которые у меня работали, испытывали перед своим учителем священный ужас. Ты только произнеси его имя в их присутствии, сам увидишь. Ферракайнд — серьезный мастер огня. Присягнувший огню.

— Присягнувший огню? — переспросил я.

— Да. Огонь живет у него внутри. И в конечном итоге огонь его поглотит.