— Мы пойдем дальше, — сказал я. — Еще немного. Хочу услышать то, что слышит Горгот. — В конце концов, он первым заметил пещеры и определил, что они обитаемы.

Несколько тоннелей вели вглубь горы. Самый широкий полого поднимался вверх.

— Сюда.

Под ногами скрипел песчаник, усыпанный мелкими камнями, но стены были гладкими, словно их кто-то отшлифовал. По ним ломко двигалась и плясала тень Горгота, которого со спины освещал своим огнем Гог. Ярдов через пятьдесят мы оказались в камере практически сферической формы, из нее вверх уходил тоннель, на этот раз крутой, как и склоны горы снаружи. В тусклом освещении пространство напоминало собор в Шартре. Наши тени замерли на гладких каменных стенах.

— Платон попал в одну из таких пещер, — сказал я, — и на ее стенах увидел весь мир.

— О чем это ты? — не понял Синдри.

Я покачал головой.

— Посмотри вот сюда. — Я показал на гладкое углубление в камне, будто великан вдавил палец в мягкую породу и оставил здесь свой отпечаток.

— Что это? — спросил Гог.

— Не знаю, — ответил я, но мне эта вмятина показалась знакомой. Похоже было на западину в каменистом дне реки.

Я подбежал к уходившему вверх тоннелю и остановился. Люди не могли его прорубить здесь, не могли и тролли, потомки Гренделя, гоблины, эльфы или привидения. Сквозняка не было, но воздух все же поступал — холодный. Очень холодный.

— Йорг, — окликнул Роу.

— Я думаю, — ответил я, не оборачиваясь.

— Йорг! — повторил Роу.

Я обернулся. В проходе, из которого мы только что вышли, стояли два тролля. Так я назвал их про себя, потому что в моем воображении тролли рисовались именно такими. Не каменные истуканы, которых дейнцы расставили по своей земле, а худые угрожающего вида существа с темной кожей и мышцами, тянущимися узловатыми веревками вдоль рук и ног с черными ногтями на пальцах. Они сильно сутулились, и трудно было определить точно их рост — восемь, а может быть, и все девять футов. Вид у них был решительный, в руках камни.

— Побереги стрелу, — дал я совет Роу. Было очевидно, что стрела их не возьмет, — если только попадет в горло или глаз.

Я бы назвал их монстрами, левкротами или ошибкой природы, как Горгот, например, если бы их не было двое. Двое — это уже закономерность творения, а не случайная ошибка природы.

— Здравствуйте, — сказал я. И это прозвучало глупо — слабый голос терялся в большой подземной камере. Но ничего другого сказать мне в голову не пришло, а вступать с ними в драку не хотелось. Единственное, что сглаживало мой дискомфорт, это то, что обе пары черных глаз были прикованы не ко мне, а к Горготу.

— Ты не слышишь их? — спросил Горгот.

— Нет, — ответил я.

Крайний слева тролль без каких-либо отвлекающих движений или рыка бросился к Горготу, метя ему в лицо. Горгот молниеносно мертвой хваткой сжал его запястья. Два монстра стояли, не двигаясь с места, напирая друг на друга, мышцы напряглись и подрагивали. Тролль дышал учащенно и шумно. Внутри Горгота урчало и рокотало. После ворот Логова, которые он удерживал для нас, я не видел его ни в какой другой схватке. В замке он был занят тем, что разгружал бочки, перетаскивал камни, словом, занимался простым потогонным трудом.

Роу снова поднял лук. И во второй раз я схватил его за руку.

— Подожди.

Напряженное противоборство продолжалось, соперники лишь время от времени быстро переставляли ноги, чтобы удержать равновесие. Черные ногти на ногах тролля впивались в камень, большие пальцы ног Горгота, как якоря, удерживали его массивное тело.