|
Тень подозрения шевельнулась в мозгу молодого сыщика, и не успела она оформиться в убеждение, как Уинсли открыл глаза. — Черт меня подери! — вырвалось у Ричарда. Глаза проклятого хранителя поменяли цвет. И с этого момента ситуация на арене сражения резко изменилась. Если до того «мастеровые», предводительствуемые пучеглазым Джинглзом и поднаторевшие в уличных драках, определенно теснили «котелков», то теперь с ними стало происходить что-то странное. Они не потеряли боевого задора или решимости, не обессилели внезапно и не струсили, но вдруг стали ошибаться и промахиваться, оступаться на ровном месте, падать под ударами противника, как будто превратились в неуклюжих детей. Вот тип в надвинутой на глаза кепке и с порванным в давней стычке ухом широко размахнулся, но вместо того, чтобы съездить в глаз противнику, попал по уху ни в чем не повинного сэра Вальтера Скотта. И тут же сам пал жертвой молодецкого удара по голове. Другой «мастеровой» совсем уж было достал кастетом очередную жертву в котелке, как вдруг самым постыдным образом поскользнулся на гладком паркете и, падая, задел стойку с головами французских революционеров. И головы, повторив свой исторический путь, покатились на пол, словно шары в боулинге. Опять прозвучали выстрелы и крики. Ричард понимал, что на этот раз встреча «котелков» с людьми Стэнли Барбла не обойдется без жертв. Необходимо было как можно скорее вывести из зала Элизабет! И сыщик наконец нашел ее взглядом. Она сидела у ног Шарлоты Корде, занесшей свой карающий нож над легковерным Маратом. С места, где стоял Ричард, Лизи выглядела столь уязвимой, что сердце у молодого человека защемило от жалости и желания защитить. Он бросился вперед. Но путь ему преградил Артур Уинсли. В левом кулаке хранитель сжимал какую-то фигурку, а раскрытую ладонь правой руки протянул к Ричарду. — Отдайте мне мышь, или вы погибнете! — У меня ее нет, — честно ответил сыщик. — Обратитесь к хозяину. — Глупец! — Лицо Уинсли исказилось. — Вы не могли!.. Нет, вы лжете! Мы следили за ним неотступно!.. Но завершить тираду ему не дали. Здоровенный детина с ревом бросился на хранителя, вращая над головой мечом, отобранным у легендарного Ричарда Львиное Сердце. Сэр Уинсли не выказал ни малейшего страха, лишь отступил на шаг. Этого хватило, чтобы бугай промахнулся. Меч, описав широкую дугу, завершил свой путь на восковой шее Марии Стюарт, словно насмехаясь над желанием устроителей выставки по-новому взглянуть на историю Англии. Сам меченосец не удержал равновесия и всей тяжестью своей огромной туши обрушился… прямо на сэра Артура Уинсли. Хранитель не удержался на ногах и, самым комичным образом взмахнув руками, упал на пол вслед за вновь обезглавленной королевой и незадачливым меченосцем. Забыв обо всем и презрев опасности, Ричард вновь ринулся к Элизабет, но в этот момент страшный удар по затылку сбил его с ног. Он упал, не чувствуя боли. Только низкий протяжный звон гигантского колокола стоял в голове, упорно не желая прекращаться. Сознание не покинуло его, напротив, мысли заострились и понеслись вскачь, а люди вокруг как будто увязли и замедлились в мутном, крахмальном тумане. Опять прозвучали выстрелы, раздались полицейские свистки, а затем чей-то раздраженный голос гаркнул: «Хватайте девчонку!» Ричард попытался шевельнуться, но тело не слушалось, он даже не почувствовал его. Колокольный звон нарастал, и сознание стало медленно уплывать. В этот момент над ним склонился сэр Артур Уинсли: — Если вы меня слышите, мастер Пустельга, запомните: я забираю юную мисс, и назад вы ее получите только в обмен на мышь. Счастливо оставаться. Последнее, что увидел Ричард перед тем, как тьма окончательно заволокла его разум, было неподвижное восковое лицо маленькой девочки, до боли похожей на ее величество королеву Викторию. |
