|
От службы в армии он почти без суеты ускользнул в Департамент и через несколько месяцев признал его своей первой любовью. К неизвестному отцу он не испытывал никаких чувств, кроме полного понимания. Жалости к себе не ощущал. Этого чувства он не испытывал никогда, даже узнав за несколько недель до свадьбы о гибели Вальды. Он уничтожил все ее фотографии, все письма, все вещи, связанные с ней. Они не были нужны, чтобы жила память, а горе он заменил напряженным ожиданием момента истины, который даст ему возможность действовать. Мужчина приятный, но жесткий и безжалостный, Гримстер полностью владел собой, лишь изредка изображая какие-то чувства перед Гаррисоном – в интересах Департамента и ради своих целей, пришпоривая приятеля: пусть достанет доказательства, если сможет. Гримстер жил в ожидании дня, когда с полным правом даст волю жестокости и, не заботясь о последствиях, покончит с воздержанием ума и тела.
Самый опасный зверь – человек, который точно контролирует и совершенствует свою одержимость.
А пока под лучами августовского солнца, заливающего окна высоко над рекой и трогающего серебряные рамки фотографий жены и двоих сыновей на столе, сэр Джон, то и дело еле заметно улыбаясь, инструктировал Гримстера: – Диллинг торговался с нами по поводу сделанного им в частном порядке изобретения. Подробности не важны для вашего задания. Физически это примерно двадцать листов с результатами исследований. Сам я полагаю, что все это может оказаться ерундой. Наша задача – обнаружить бумаги и выяснить, ценны они или нет. По собственной инициативе Диллинг спрятал бумаги за день до смерти. Пятница, двадцать седьмое февраля. Девушка, Лили Стивенс, скорее всего была в это время с ним. Точно известно, что она вернулась с ним в их дом в Беркшире в тот же день поздно вечером. Я не буду учить вас, как действовать, решайте сами. Жду от вас обычных ежедневных отчетов. Ничего сложного. Однако есть небольшое затруднение. Гримстер наблюдал, как сэр Джон держит сигарету точно над центром пепельницы и аккуратно стряхивает пепел. – То есть кто-то уже пытался добраться до нее? Тонкий, изящный выпад тигра понравился сэру Джону, хотя он не показал этого. – Да. Когда ее впервые засекли, наш человек в Париже спросил ее, чем она занималась за день до смерти Диллинга. Она ответила, что они с Диллингом провели весь день дома и никуда не выходили. Мы знаем, что это неправда. Что скажете? Гримстер улыбнулся. Тайный язык был вполне ясен; никакого подтверждения его догадки, что кто-то уже говорил с ней, никакого извинения за то, что этот факт от него скрыли. Это нормально. – Кто вел наблюдение? – Гримстер знал, что сэр Джон не назовет имени человека или людей. – Мы поработали с ним. Он упустил их утром… – И не доложил. – Да. Но был на месте, когда они вернулись поздно вечером. – Интересно. – Возможно, нам следует присмотреться к мисс Стивенс. Разберитесь в их отношениях с Диллингом. Копните глубже. Она лжет. Я хочу знать – почему, и хочу знать правду об этом дне. А главное, мне нужны эти бумаги, даже если они окажутся бесполезными. Можете отправляться сегодня. Если что-то понадобится, скажите. Девушка в вашем полном распоряжении. Сэр Джон встал и подошел к окну, взглянул на муравьиную возню людишек на набережной, на совсем крохотных чаек, рыщущих по грязи Южного берега. Стоя спиной к Гримстеру, он произнес: – Коппельстоун сказал, что утром вы прислали еще кассету с Гаррисоном. – Да. Он по-прежнему считает меня вероятным кандидатом на отступничество или предательство. Мне нравится Гаррисон, но временами он утомляет. Особенно когда приходится поддакивать его уверениям, что смерть Вальды не была случайна. Сэр Джон повернулся и кивнул: – Упорство. |
