— Значит, настало время доказать это, — ответила Квин, — потому что я слишком долго ждала доказательств того, что я что-то значу в твоей жизни,

Коди вытащил ее из кресла и заключил в объятия.

— Я все время доказывал тебе это, леди, — прошептал он, — просто ты не хотела замечать.

— Да, — кивнула она, — кое-что я замечала, но отказывалась верить. И вовсе не потому, что не хочу тебя. Дурой будет та женщина, которая тебя не полюбит, Коди Боннер. Просто мне не приходило в голову, что такое может случиться со мной.

— Но почему, черт возьми? Я делал все возможное, чтобы ты почувствовала это, разве только не писал о своих чувствах в газете, — откликнулся Коди.

— Потому что мы такие разные… Ты знаешь меня исключительно как женщину, которая прервала свое путешествие в неизвестность. Ты совершенно не знаешь дочери картежника из Кредл-Крика, штат Теннесси. Ты даже представить себе не можешь, какая пропасть между моим и твоим миром. Там, где я жила… — Квин замолчала, плотно сжав губы при воспоминании об ужасах прошлого. — Ты не знаешь, как я жила… что нам приходилось делать, чтобы выжить. Ты летал на современных самолетах, оснащенных сложными компьютерными системами, в которых мне никогда не разобраться, а я мыла полы в доме владельца угольной шахты.

— И ты думаешь, что это изменит мое отношение к тебе? Похоже, ты очень плохого мнения обо мне, да и вообще о мужчинах, а?

Квин погрустнела: Коди задел ее за живое.

— Вот черт! — выругался он, взъерошив волосы. — Не плачь. Ради Бога, не плачь. Господи, я никогда не знал, как надо правильно обращаться с женщинами.

Страх, отразившийся в его глазах, в корне изменил ситуацию. Если он ее так любит, то и она должна пойти ему навстречу и нарушить свою клятву относительно мужчин, и довериться ему.

— Ты сказал то, что мне хотелось услышать, Коди, Ты сказал, что любишь меня.

— Тогда в чем дело, милая? — спросил он, желая обнять ее и одновременно страшась этого. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива. Если тебе сейчас плохо… если ты еще не готова… пожалуйста, скажи. Лучше мне остановиться сейчас, чем навсегда потерять тебя.

Квин заплакала.

— Господи! — воскликнул Коди. Он хотел погладить ее, но взгляд Квин остановил его. — Детка… не надо. — Он встал и направился к двери. — Смотри! Я ухожу. Никакого принуждения. Никаких проблем.

— Тогда помоги мне, Коди, — прошептала Квин. — Если ты сейчас уйдешь, Коди Боннер, я никогда не прощу тебя.

Коди остановился как вкопанный — ее слова потрясли его. Он думал, что она плачет от страха, а оказалось — от радости.

— Черт возьми, леди, — проворчал он, возвращаясь к ней, — ты до смерти напугала меня. Я думал, ты меня ненавидишь.

— Только однажды, — прошептала она, засовывая его руки себе под свитер. — Тогда, когда ты проволок меня по луже масла и вытащил за ноги из-под твоего старого красного пикапа.

Он удивился ее откровенности и осторожно, млея от наслаждения, погладил руками ее трепетные, шелковистые на ощупь груди. Его пальцы, лаская, обхватили каждую грудь, и он тотчас же почувствовал, как затвердела его плоть.

Квин томно застонала от охватившего ее желания. Запустив пальцы под ремень его джинсов, она начала свои собственные изыскания, с улыбкой отметив, что его дыхание участилось, а пресс напрягся.

Коди не мог поверить в случившееся. Несколько минут назад он боялся потерять ее, а сейчас испугался слишком быстрого развития событий: вдруг он не сможет утолить ее голод?

Одним рывком сорвал с нее свитер, под которым был простой хлопчатобумажный лифчик, поддерживающий ее роскошную грудь.