Некоторое время оба молчали.

– Мы должны атаковать их, – наконец заявил лорд Алдаран. – Они быстро изнурят нас, если нам придется постоянно быть готовыми к подобным нападениям, и мы не можем только защищаться. Пора отплатить им той же монетой. Как ты знаешь, у нас есть единственное оружие, достаточно сильное, чтобы вразумить их.

– Я ничего не знал о таком оружии, – пробормотал Эллерт. – О чем вы говорите, мой лорд?

– Я говорю о Дорилис, – ответил дом  Микел. – Она управляет молниями. Она может поразить их, наслать на них бурю, разрушить их лагерь!

– Мой лорд, должно быть, вы сошли с ума! – негодующе воскликнул Эллерт.

В глазах Алдарана вспыхнуло яростное пламя.

– Мне кажется, ты забываешься, родич!

– Прошу прощения, сир, если я оскорбил вас. Только любовь к вашей дочери и приемному сыну могут послужить мне оправданием. Дорилис еще ребенок. Да, леди Рената и моя жена сделали все возможное, чтобы научить ее владеть и управлять своим даром, но не использовать его во зло. Если вы потребуете от нее направить ларан  на уничтожение армий противника, то тем самым разрушите все, сделанное нами. В детстве она дважды убивала, движимая необузданной яростью. Разве вы не понимаете, что использовать ее таким образом… – Эллерт замолчал и вздрогнул от тревожного предчувствия.

– Мы должны сражаться тем оружием, которое у нас есть. – Дом  Микел вскинул голову и пронзительно взглянул на собеседника. – Ты ведь не жаловался, когда она сшибла дьявольскую птицу, посланную твоим братом, и не замедлил обратиться к ней за помощью, когда снежная буря едва не похоронила вас в горах. А потом она отразила атаку аэрокаров, начиненных достаточным количеством клингфайра, чтобы обратить замок в дымящиеся руины.

– Все это правда. – Эллерта буквально трясло от желания объяснить свою точку зрения. – Но каждый раз она защищала себя или других от насилия или опасности. Разве вы не видите разницы между обороной и нападением, сир?

– Нет, – ответил лорд Алдаран. – Ибо в этом случае нападение кажется мне единственной защитой, иначе мы можем быть уничтожены в любой момент каким‑нибудь еще более ужасным оружием.

Вздохнув, Эллерт привел свой последний аргумент:

– Лорд Алдаран, Дорилис еще не вполне оправилась от пороговой болезни. Когда мы были на пожарной станции, я видел, как быстро использование дара истощило ее силы. Я в самом деле боюсь того, что может произойти, если вы сейчас подвергнете ее огромной нагрузке. Можете ли вы подождать хотя бы до тех пор, пока у нас не останется другого выбора? Несколько дней или даже несколько часов…

Лицо старика исказилось от страха, и Эллерт понял, что он одержал верх – по крайней мере, на некоторое время.

– Мы с Кассандрой снова поднимемся на башню и будем нести стражу, так что теперь они не застанут нас врасплох. Независимо от количества лерони  в их лагере они временно исчерпали силы этим заклятьем ужаса. Думаю, им придется отдыхать до следующего дня, прежде чем они попробуют что‑нибудь новое.

Предсказание Эллерта подтвердилось. За весь день и большую часть ночи по замку было выпущено лишь несколько десятков стрел. Однако на следующее утро Эллерт, поспав несколько часов, пока Кассандра несла стражу в верхнем чертоге, проснулся от угрожающего отдаленного рокота. Плеснув в лицо холодной водой, чтобы избавиться от остатков сна, он попытался распознать звук. Пушечный выстрел? Гром? Может быть, Дорилис снова испугалась или рассердилась? Неужели Алдаран нарушил свое обещание не прибегать к ее силам без крайней необходимости?

Юноша начал торопливо подниматься по лестнице башни, но ступени внезапно задрожали у него под ногами, и пришлось ухватиться за перила.