– Глориана. Глориана Карлайл.

Когда Глориана представилась шерифу, она сменила гнев на милость. Потом шериф кивнул головой в сторону Данте.

– Это мой… гм… это Данте Тревани, он… гм… – Глориана пришла в явное замешательство.

– Уж во всяком случае, не телохранитель, – вмешалась Мод. – Он ее… он ее жених. А я, как говорится, их компаньонка и не спускаю с них глаз, пока они не поженятся.

Полный смятения взгляд изумленной Глорианы встретился с глазами Данте.

– Черт возьми, вот и прекрасно, у нас найдется священник, а то и два, если вы задумаете обручиться здесь, в Холбруке. – Шериф кивнул Данте и протянул ему руку. – Коммодор Перри Оуэне к вашим услугам, – представился он.

Данте был готов пожать руку человеку, который, как он надеялся, мог бы стать его учителем. Но, услышав о новой помолвке без его согласия, Данте крепко сжал рукоятку меча. Глориана стояла, судорожно сцепив пальцы. Ветер раздувал ее юбки и спутывал ей волосы, но это не скрывало от него ее едва заметного трепета.

Помолвка. Но она никогда не станет его женой, что бы ни говорила Мод.

Он, Данте, будет уже далеко, прежде чем Оуэне спросит, почему он не дал Глориане своего имени. По-видимому, ему было предназначено судьбой подойти вплотную к браку, но оказаться забытым как в этой эпохе, так и в своей собственной. После его бесследного исчезновения память о нем вскоре померкнет в сознании Глорианы, в конце концов позабудется и его образ – черты лица, цвет глаз, волос.

Данте решительно отбросил в сторону эти грустные мысли, наводящие тоску.

«Слушайтесь меня», – вспомнил Данте слова Глорианы. Ему так нужно было хоть несколько секунд для спокойного размышления, чтобы взвесить все «за» и «против», но даже такой малости у него не было. Если бы подобное ухищрение облегчило их проезд через Холбрук и позволило бы Глориане чувствовать себя в безопасности, он мог бы допустить новую помолвку…

Данте сунул в протянутую руку Оуэнса свою и глубоко вздохнул. Глориана вся лучилась чистотой и ослепительно прекрасной улыбкой, в которой не было ни намека на неискренность. Ему не впервые приходилось видеть ее очаровательную улыбку. Но даже если бы Данте увидел улыбку Глорианы один-единственный раз, она никогда не стерлась бы из его памяти.

–Женщина, которая собирается стать моей женой… – начал было Данте свою лживую тираду, но тут же почувствовал, как у него перехватило горло, когда она прильнула к нему и просунула руку под локоть. Он подумал, что действительно помолвленный мужчина мог бы положить на руку леди свою, и поступил как, по его мнению, подобает настоящему жениху. Ее пальцы показались ему до невозможности нежными, а кожа – глаже и холоднее самого роскошного шелка. – Моя суженая…

– Нет нужды извиняться за то, что она вызвала ярость Хенни, мистер Тревани. Рыжие всегда сварливы, а что касается ее отца Трэска, то он был упрямейшим сукиным сыном, и она, естественно, унаследовала фамильную черту. – Оуэне говорил не без чувства юмора, улыбаясь одними глазами. – Кроме того, Хенни Лаудон всегда встревает решительно во все, без нее не обходится ни одна свара.

– Мне очень жаль, что я ее расстроила, – заметила Глориана, хотя в ее голосе не прозвучало ни малейшего раскаяния. – Это больше не повторится, потому что мы будем здесь очень недолго.

– Что верно, то верно, – подытожила Мод, сопроводив свои слова убедительным кивком. – Мы уедем сразу же после того, как Глориана завершит некоторые сделки, которые подготовила по телеграфу.

– Вы, мисс Карлайл? – На лице Оуэнса появилось выражение озадаченности, и он вопрошающе повернул голову к Данте.