А потом потрепала соперниц по гладко причесанным головкам и тихо выскользнула из зала.

– А мне первой она расписалась, мне первой! Э-э-э! – торжествовала Олеся, показывая Соне язык.

– Хорошо смеется тот, кто смеется последним! – как бритвой срезала Соня. Не говоря больше ни слова, она повернулась к сопернице спиной и ушла – четко, прямо, как будто сходила с ковра после выступления.

Глядя ей вслед, Олеся от досады чуть не прикусила высунутый язычок. И почему это Краснухины слова всегда так больно жалят?

«Тренируйся и выиграешь Олимпийские игры. Не сдавайся!» – чуть позже прочитала каждая из девочек в своем блокнотике. И каждая из них с благоговением погладила новый, самый ценный автограф и самый ценный на этих соревнованиях приз – размашистую роспись «Е. Шувалова».

– Куда записала? – испугалась Соня – время на ближайшие недели было расписано буквально по минутам, его едва хватало на тренировки и уроки.

– На концерт ко Дню учителя. Будешь выступать! Ты же у нас чемпионка. – В голосе Даши звучал сарказм – о Сониных успехах 7«Б» знал только понаслышке, из репортажей в газетах и по телевизору.

– Я не могу, – сердито буркнула Соня.

– И почему же это, интересно?

– Мне некогда!

Даша с досадой махнула рукой и отошла. А на перемене Соня случайно услышала, как она говорила своему брату-близнецу Даниле:

– Я же предупреждала, что она откажется! Наша примадонна в своем репертуаре. Задирает нос, не хочет снизойти до простых смертных!

Слова старосты больно задели. Соня и вправду чувствовала отчуждение с классом, где у нее практически не было друзей. И все по той же самой причине под названием «художественная гимнастика». Она и сама мучилась из-за этого, а теперь оказывается, что остальные считают ее гордой и высокомерной.

Еще хуже было то, что так, наверное, думал и сам Данила. А его мнение с некоторых пор стало для Сони небезразличным…

Защекотало в носу и захотелось чихнуть – или заплакать. Но слезы – это было что-то давно забытое Соней, из той жизни, где не живет боль в ноющих от адской усталости мышцах, в рассаженных коленках и подвернутых ногах, в ушибах от упавших сверху булав. Да, это только совсем далекие от спорта люди думают, что художественная гимнастика – безобидное занятие для изнеженных фифочек. На самом деле ушибов, ссадин и шишек тут не меньше, чем в единоборствах или футболе.

Поэтому плакать Соня давно разучилась. Она сердито тряхнула головой, нахмурилась и решительно подошла к Даше.

– Записывай! Я согласна.

Даша взглянула на нее недоверчиво, пожала плечами и открыла планшет.

– Будешь под номером тринадцать. Завтра в пять репетиция!

– Завтра в пять я не смогу. И… знаешь, вот что. Никаких репетиций. Я просто приду на концерт и выступлю, о’кей? Если не устраивает, можешь вычеркнуть.

– Ну и штучка она, эта твоя Краснуха! – в сердцах пожаловалась Даша брату. – И что ты в ней нашел?

– Она не моя, и я ничего в ней не нашел! – покраснел Данила. – Нам первый раз доверили подготовку концерта, и мы должны собрать лучших в школе.

– Я не уверена, что Красухина – это лучшее, – поджала губы Даша.

– А вот судьи на соревнованиях уверены, раз присуждают ей первые места!

Впервые ссора близнецов грозила стать действительно серьезной.