|
– Он наверняка гугенот. — Тише! Мы пришли. — А чей это большой дворец с павильоном на улице? — Это дворец Гизов. — По правде говоря, мне надо было бы зайти сюда – ведь я приехал в Париж благодаря великому Генриху. Однако, черт побери! В этом квартале все спокойно, мой друг, сюда доносятся лишь звуки выстрелов; можно подумать, что мы в провинции. Пусть меня черти унесут, если не все здесь дрыхнут. В самом деле, даже во дворце Гизов, казалось, было так же тихо. Все окна были затворены, и только сквозь жалюзи центрального окна павильона пробивался свет, который привлек внимание Коконнаса, когда он только вышел на эту улицу. Пройдя немного дальше дворца Гизов, то есть до перекрестка улиц Пти-Шантье и Катр-Фис, Морвель остановился. — Здесь живет тот, кто нам нужен, – сказал он. — То есть тот, кто нужен вам… – поправил его Ла Юрьер. — Раз вы пошли со мной, значит, нам. — Как же так? В этом доме все спят крепким сном… — Верно! Вот вы, Ла Юрьер, и воспользуйтесь вашей наружностью порядочного человека, по ошибке данной вам Господом Богом, и постучитесь в этот дом. Отдайте аркебузу господину де Коконнасу – он уже давно на нее посматривает. Если вас впустят в дом, скажите, что вам надо поговорить с его милостью господином де Муи. — Ага! Понимаю, – сказал Коконнас. – У вас, как видно, тоже оказался заимодавец в квартале Тампля. — Верно, – ответил Морвель. – Так вот: вы, Ла Юрьер, притворитесь гугенотом и расскажите де Муи о том, что происходит; он человек храбрый и сойдет вниз… — И что тогда?.. – спросил Ла Юрьер. — Тогда я попрошу его скрестить Со мной шпагу. — Клянусь душой, вот это честно, по-дворянски! – сказал Коконнас. — И я точно так же поступлю с Ламбером Меркандоном, а если он слишком стар для поединка, я вызову кого-нибудь из его сыновей или племянников. Ла Юрьер, не прекословя, начал стучать в дверь. При этом стуке, гулко раздавшемся в ночной тишине, во дворце Гизов приотворились входные двери, и оттуда высунулось несколько голов; тут-то и обнаружилось, что спокойствие дворца Гизов было спокойствием крепости, охраняемой надежным гарнизоном. Головы сейчас же спрятались – люди, очевидно, догадались, в чем дело. — Ваш де Муи здесь и живет? – спросил Коконнас, указывая на дом, куда стучался ла Юрьер. — Нет, это дом его любовницы. — Черт побери! До чего вы любезны! Даете ему возможность показать себя своей красавице в поединке на шпагах! В таком случае мы будем только судьями. Хотя я лично предпочел бы драться сам, а то плечо горит. — А лицо? – спросил Морвель – Ему ведь тоже порядочно досталось! Коконнас зарычал от ярости. — Черт побери! Надеюсь, что Ла Моль умер! – крикнул он, – а не то я вернусь в Лувр, чтобы его прикончить. Ла Юрьер продолжал стучать. Наконец на втором этаже открылась балконная дверь, и на балконе появился мужчина в ночном колпаке, в кальсонах и без оружия. — Кто там? – крикнул он. Морвель сделал знак швейцарцам спрятаться за углом дома, а Коконнас прижался к стене. — Вы ли это, господин де Муи? – ласково спросил трактирщик. — Да, я! А дальше что? — Да, это он, – затрепетав от радости, прошептал Морвель. — Господин де Муи! – продолжал Ла Юрьер. |
