|
Твердая уверенность, что она станет жертвой страшной мести, если ее предательство откроется, заставила Шарлотту лгать так смело. — А ты, часом, не писала королю Наваррскому, Carlotta mia ? – спросила Екатерина с тем же злым и беззвучным смешком. — Нет, – с величайшим чистосердечием отвечала Шарлотта, – мне помнится, что вы, ваше величество, не приказывали этого. Наступило минутное молчание. Екатерина смотрела на г-жу де Сов, как смотрит змея на птичку, которую она хочет заворожить. — Ведь ты воображаешь, что ты красива, – сказала Екатерина. – Воображаешь, что ты ловка, не так ли? — Нет, – ответила г-жа де Сов, – я знаю только одно: вы, ваше величество, бывали очень снисходительны ко мне, когда заходил разговор о моей ловкости и красоте. — Что ж, ты ошибалась, если так думала, а я лгала, если так говорила! – вспылила Екатерина. – Ты уродина и дура по сравнению с моей дочерью Марго. — Это справедливо, сударыня, – сказала Шарлотта. – Я не стану этого отрицать – тем более при вас. — Потому-то, – продолжала Екатерина, – король Наваррский и предпочел тебе мою дочь. А ведь, по-моему, это не то, чего хотела ты, и не то, о чем мы с тобой уговорились. — Увы, сударыня! – сказала г-жа де Сов и зарыдала, на этот раз без всякого насилия над собой. – Я очень несчастна, если это так! — А это так, – ответила Екатерина, вонзая в сердце г-жи де Сов свои колючие глаза, словно это были два кинжала. — Но кто ж мог вам это сказать? – спросила Шарлотта. — Сойди вниз, к королеве Наваррской, pazza (Дуреха (итал.).), и ты найдешь своего любовника у нее. — О-о! – всхлипнула г-жа де Сов. Екатерина пожала плечами. — А ты, чего доброго, ревнива! – заметила королева-мать. – Кто, я? – спросила г-жа де Сов, собрав последние силы. — Да, ты! Любопытна я видеть ревность француженки. — Ваше величество, – отвечала г-жа де Сов, – но ведь я могла бы ревновать разве что из самолюбия! Ведь я люблю короля Наваррского только потому, что так нужно вашему величеству! Екатерина задумчиво смотрела на г-жу де Сов. — В конце концов, может статься, ты говоришь правду, – тихо сказала она. — Ваше величество, вы читаете у меня в душе! — А мне ли предана эта душа? — Приказывайте, ваше величество, и вы убедитесь в этом! — Хорошо, Карлотта! Но раз ты жертвуешь собой потому, что так нужно, то имей в виду: мне нужно, чтобы ты горячо любила короля Наваррского, а главное, чтобы ты была очень ревнивой, ревнивой, как итальянка. — А как ревнуют итальянки, сударыня? – спросила –Шарлотта. — Это я расскажу тебе после, – ответила Екатерина и, раза три кивнув головой, вышла так же медленно и молча, как вошла. Ее глаза с расширенными зрачками, как у пантеры или кошки, сохранявшие, несмотря на это, всю глубину и ясность своего взгляда, так напугали Шарлотту, что она была не в силах и слова сказать королеве-матери; она затаила дыхание и перевела дух только когда услышала звук захлопнувшейся двери, а Дариола пришла сказать, что страшный призрак наконец исчез. — Дариола, – сказала Шарлотта, – придвинь кресло к моей постели и посиди со мной, пожалуйста, а то я боюсь оставаться ночью одна. Дариола исполнила ее желание, но, несмотря на общество горничной, всю ночь сидевшей около нее, несмотря на свет лампы, которую они для большего спокойствия оставили гореть, г-жа де Сов заснула лишь под утро – так долго еще гудел у нее в ушах металлический голос Екатерины. |
