Рива подумала о том, что собирается сказать, и сжалась, предчувствуя ответ.

Так хотелось отложить на следующее утро, но тогда ведь будет хуже.

— Завтра я созову общее собрание на площади и там прочту королевский эдикт о призыве.

Велисс отдернула руку, с испугом и удивлением переспросила:

— О призыве?

— Королева собирает еще бóльшую армию и готовит флот, чтобы везти ее в Воларскую империю.

Велисс встала, ухватилась за каминную полку.

— Но эта война уже выиграна!

— Нет, — отрезала Рива.

— Госпожа правительница, я так понимаю, что и вы поплывете вместе с королевой и ее могучим флотом?

Глядя на побелевшие костяшки пальцев Велисс, Рива едва справилась с желанием прикоснуться, утешить, обнять.

— Да, — сухо выговорила она.

— Но это же безумие. Ее отец при всех его мириадах интриг и схем никогда бы не пошел на это.

— Нужно сделать так, чтобы воларцы не напали снова. И это — единственный выход.

— Это слова лорда Аль-Сорны или твои? — осведомилась Велисс.

— В этом мы с ним едины.

— А может, ты попросту жаждешь другой войны? Я же вижу, как ты исходишь нетерпением, пока ты здесь, как наскучило тебе это место — и я.

В тихих словах не было злобы, но они попали по больному месту. В них была правда.

— Ты никогда не наскучишь мне. Если я и кажусь нетерпеливой, то лишь потому, что я не создана для управления страной. Хочешь верь, хочешь нет, но сражений мне тоже хватило с лишком. Но эту войну следует окончить. И мне нужна твоя помощь.

— А как с призывом?

Рива оглянулась и обнаружила завернувшуюся в одеяло Эллис, стоящую в дверях и потирающую глаза.

— Не можешь заснуть?

Девочка кивнула, и Рива похлопала по софе рядом с собой. Эллис приковыляла, уселась.

— Я видела сон. Отец был жив и искал меня в нашем доме.

— Это просто сон, — сказала Рива, отвела со лба девочки прядь теперь уже расчесанных и чистых волос. — Сны не причинят тебе вреда.

Девочка посмотрела на Велисс, все еще стоящую у камина спиной к ним.

— А что такое «призыв»?

Велисс обмякла, обернулась, устало улыбнулась Эллис:

— Милая моя, это самое трудное. Это когда любишь — и потому делаешь ненавистное тебе.

— Всем мужчинам крепкого здоровья в возрасте от семнадцати до сорока пяти лет явиться в Алльтор до последнего дня месяца интерласура и принести с собой луки и другое оружие, каким владеют. Явиться может и любая бездетная женщина указанного возраста. Все принятые на службу получат такое же жалованье, как и солдаты королевской гвардии, а по окончании войны — пожизненную пенсию. Ее же получат вдовы либо выжившие дети тех, кто принесет свои жизни в жертву во имя общего дела.

Рива закончила чтение, передала свиток Велисс и постаралась изобразить равнодушие, когда обвела взглядом площадь. По приказу Велисс на верхнюю ступеньку соборной лестницы водрузили деревянную трибуну, чтобы Рива могла видеть толпу — пять тысяч на площади и еще множество на руинах за ней. Люди шептались, кое-кто удивленно глазел, но большинство молчало, и на лицах читалось только нетерпеливое ожидание.

Люди ждали слова своей Благословенной госпожи.

— Мы много страдали, — сказала она им. — Мы долго сражались, жертвовали всем. Я хотела бы принести вам известие о мире, о том, что битвы закончены и мы можем наконец-то отдохнуть.