— Я не могу! Вы же знаете, я не могу уйти без нее! — закричал Лоркан, и эхо подхватило его голос, понесло над перевалом.

Ваэлин посмотрел на молодого Одаренного, глядевшего дерзко и вызывающе, но сжавшегося от страха и злости и, без сомнения, готового в любой момент исчезнуть.

— Я знаю, что жизнь иногда оставляет людям только выбирать из скверного и худшего, — сказал Ваэлин. — Если вас не будет здесь утром, я постараюсь объяснить это Каре.

Когда на следующий день отряд отошел на пять миль от перевала, Кираль внезапно дернула поводья, остановила пони и внимательно посмотрела на запад.

— У нас беда? — спросил Ваэлин.

— Что-то… нет, кто-то новый, — хмуро и растерянно ответила лоначка.

— Песнь?

— Нет, там не певец, и моя песнь ни о чем не предупреждает — но он зовет меня.

— Откуда?

— Из разрушенного города, — запинаясь, выговорила Кираль.

В ее голосе отчетливо слышался страх. Ваэлин впервые увидел ее испуганной. Он кивнул и подозвал Орвена:

— Милорд, мне нужны пятеро. Разбейте лагерь в долине впереди и ожидайте нашего возвращения.

Затем Ваэлин крикнул Одаренному, уныло трусящему посреди колонны:

— Мастер Лоркан! Пожалуйста, присоединяйтесь к нам!

До руин было два дня ходу. Кираль хорошо знала горы, потому добрались быстро и без помех.

Развалины остались в точности такими, какими Ваэлин помнил их, но теперь он не ощущал гнетущей тревоги, мучившей и не дававшей покоя в прошлый раз, — в отличие от лоначки и Лоркана.

— О Вера, тут еще хуже, чем в лесу, — выдохнул обмякший, побледневший Лоркан.

— Я раньше никогда не подходила так близко, — пробормотала растерянная Кираль. — Это место — не для живых.

Ваэлин ободряюще улыбнулся юноше и кивком указал на руины.

— Мастер Лоркан?

Немного поколебавшись, тот слез с коня, глубоко вдохнул и решительно направился к городу. Через несколько шагов Одаренный будто растворился в воздухе. Гвардейцы дружно охнули.

— Тот, кто ждет нас, сможет его увидеть, — сказала Кираль.

— Я знаю, — отозвался Ваэлин.

— Тогда зачем его посылать?

— Что за жизнь без веселья?

Долго ждать не пришлось. Тишину руин разорвал пронзительный визг, перепуганное эхо заметалось среди камней. Кираль схватилась за лук, гвардейцы обнажили мечи и выстроились в ожидании врага. Ошалевший от ужаса Лоркан появился на краю города и стремглав помчался к своим. Вскоре появилась и причина ужаса, большая, бурая, оскалившая пасть и злобно ревущая.

— Не знал, что они вырастают настолько громадными, — прокомментировал Ваэлин.

На четвереньках медведь был футов пяти в холке — а значит, полных десять футов на задних лапах. Казалось, он ковылял с трудом — но благодаря длине лап бежал очень быстро.

— Ради Веры, прикончите его! — заорал мчащийся со всех ног Лоркан.

Медведь был уже в нескольких шагах.

— Не стрелять! — приказал Ваэлин прицелившейся лоначке.

Он различил среди камней знакомый маленький силуэт, а рядом с ним другой, лишь немного повыше, держащий что-то вроде длинной палки. Медведь вдруг резко остановился, ударил передними лапами оземь так, что полетела галька, закачался, скорбно зарычал, не спуская взгляда с Лоркана. А тот стоял на четвереньках за спиной гвардейца и, похоже, готовился выметать завтрак.

Как и другие кони, Шрам попятился при виде медведя, от страха замотал головой, норовя вырвать поводья из рук Ваэлина.