Давока понаблюдала за мастером и сказала:

— Ну, он такой… э-э, как сказать… ара-кахмин. Больной на голову.

— Он безумен, — подтвердил Френтис, глядя, как уверенно двигается мастер. — Но когда с лошадьми, вовсе нет.

— Ты знаешь, что, глядя на тебя, он видит сына?

— Он видит многое. Иногда и то, чего нет.

Мастер выбрал каждому лошадь: подвел серого жеребчика Френтису, широкогрудого черного тяжеловеса — Давоке.

Громадный конь обнюхал ее, и она отступила на шаг.

— Слишком большой. А пони есть?

— Нет, — просто ответил мастер Ренсиаль и пошел выбирать коней для других.

— Привыкнешь, — поглаживая серому морду, пообещал Френтис и сказал коню: — Какое же ты имя заслужишь?

— Эй, мерим-гер, — презрительно буркнула Давока. — Имя дают людям. Коней используют и едят.

На юг выступили в полдень. Брат Соллис и его сотня отправились вперед на разведку, рыцари и остальные шли позади плотной колонной. По приказу барона все ехали вооруженные и в доспехах, готовые к битве. За ними следовали восставшие крестьяне, крепкие мужчины с разнообразным оружием, но почти без доспехов. Чуть ли не у всех на лицах было одно и то же выражение: злость, обида и желание отомстить. Френтис слишком часто видел такие лица в последнее время. Иверн рассказал о путешествии братьев через перевал. Когда не стало королевской власти, Дарнел тут же принялся вымещать старую злобу — и вымещал он ее частенько на крестьянах с земель его врагов.

Люди Френтиса, многие — неопытные и неумелые наездники, шли в арьергарде, с трудом соблюдая порядок.

— Ненавижу гребаных коней! — прошипел Дергач.

Он смертельно устал трястись на спине рыжего жеребца, выбранного Ренсиалем для бывшего вора.

— Да это просто! — воскликнула Иллиан. Уж она-то сидела в седле как влитая, привычно покачиваясь в такт движению. — Просто приподнимайся в нужные моменты.

Дергач попробовал, неуклюже шлепнулся на седло и простонал:

— О, мои нерожденные дети!

Иллиан рассмеялась. После Френтиса и мастера Ренсиаля лучшими наездниками в команде были Арендиль и Иллиан. Френтис услал мальчишку на запад, а Иллиан на восток с приказом разведать обстановку на флангах и немедленно возвращаться при виде чужих, будь то враги или союзники. Госпожа Алис совсем не одобряла вынужденной разлуки с сыном, но ограничилась угрюмой гримасой. Госпожа Алис пристала к людям Френтиса, сказав, что ехать вместе с сыном ей велел барон, она всегда была молчалива и раздражена, хотя немного смягчалась в присутствии Давоки.

— Я знаю, что обязана вам его жизнью, — сказала она лоначке. — Я готова отблагодарить, как смогу…

— Арендиль — горин для меня, — ответила Давока и, видя непонимание, добавила: — Мой клан.

Она обвела рукой всех вокруг, от Френтиса до Тридцать Четвертого и Дергача, все еще вздрагивавшего от каждого конского шага.

— Клан Горелого Леса. Мой клан, — сказала она и хохотнула. — А теперь и твой.

— Но вы ведь можете вернуться домой, — заметила Алис. — Дорога на север свободна до самых гор.

Давока помрачнела, будто услышала оскорбление, но смягчилась, видя простодушное удивление на лице Алис.

— Королеву не нашли, — пояснила Давока. — Пока нет — нет и дома для меня.