Усевшись на трон, королева приняла от лорда Илтиса чашку с водой.

— Да, вместе с моей сестрой.

— Я слыхала, что ее состояние слегка улучшилось, — помрачнев, сказала Лирна.

— Каждую ночь она видит кошмары, а когда просыпается, немедля берется за машины, созданные для вашего величества. Алорнис говорит, что машины день ото для делаются смертоносней и ей не терпится увидеть их в деле. Мне — нет.

— Ваэлин, мы же согласились в том, что эту войну надо было выиграть. Все мы пожертвовали многим. Ваша сестра отдала больше, чем другие. Мне очень жаль ее. Но она — взрослая женщина, и я никогда ни к чему не принуждала ее.

— Ваше величество, я подал прошение, и я ожидаю ответа.

Она вернула чашку Илтису и попросила, чтобы он оставил зал.

— Вам потребуется новый командир Северной гвардии, — сообщила Лирна, когда Илтис скрылся за дверью. — Лорд Адаль попросил освободить его от вашей службы.

Ваэлин нахмурился. Рассказывать о смерти Дарены было очень тяжело. Адаль стоял, вытянувшись по стойке смирно, смотрел куда-то поверх головы Ваэлина и отвечал короткими, рублеными фразами. Конечно, Адаль во всем винил Ваэлина. Конечно, он считал, что если бы Дарена осталась с ним, то выжила бы.

— Полагаю, вы подыщете ему подходящую работу.

— Несомненно. Я планирую создать Восточную гвардию для моих новых владений. Война выявила много талантливых людей и создала много вакансий. Лорд Адаль — отличная кандидатура.

— Замечательный выбор, ваше величество. Я бы ходатайствовал о том, чтобы место командира Северной гвардии занял лорд Орвен.

— Если он согласится, я тоже соглашусь. Он заслужил право выбирать командира сам.

Лирна встала и подошла к окну. Особняк Арклева стоял на холме. Отсюда открывался чудесный вид на гавань, еще забитую кораблями, хотя их количество заметно уменьшилось. Щит отплыл спустя два дня после падения города и забрал с собой десятую часть мельденейцев. Ходили слухи о распре среди владык флота, о саблях и дуэлях, хотя, когда Ваэлин увидел Элль-Нестру, тот не выглядел раненым. Он низко поклонился королеве, а та вручила ему меч и пожаловала в ленное владение землю на южном азраэльском побережье.

— Вы помните ночь нашей первой встречи? — спросила Лирна у Ваэлина.

— Да. Вы напугали меня, и я швырнул в вас нож.

— Да, швырнули, — подтвердила королева и улыбнулась. — Я сохранила его. Он спас мне жизнь.

— Я рад.

— Тогда я задала вам вопрос, который не стану повторять. И сам вопрос, и ответ на него уже излишни. Но мне всегда было любопытно: сожалели ли вы о том, что сказали «нет»?

Ее волосы отросли еще длиннее прежнего и золотым каскадом спадали на плечи. А лицо, хотя и стало лицом зрелой мудрой женщины, властной и свободной, сияло идеальной красотой фарфоровой куклы.

— Конечно, — солгал Ваэлин. — Какой мужчина не сожалел бы?

Политаи собрались вокруг Плетельщика. Тот тихо, но веско что-то объяснял им. Политаи выглядели необычно оживленными, перебивали, на лицах отчетливо отображались чувства: горе, гнев, отчаяние. Недавно освобожденные стояли по краям толпы, озадаченно хмурились, но не отходили от собратьев. Френтис говорил, что с политаями всегда так. Они не переносят одиночества, но и компании тех, кто не политаи.

Глядя на них, Ваэлин задумался, на самом ли деле Плетельщик освободил их — и что они теперь такое.

Они спорили больше часа. Наконец Плетельщик призвал закончить обсуждение, и политаи разошлись по своим домам.