— Нет, ваше величество, заверяю вас: я не намерен просить разъяснения.

— Эта война была жуткой ошибкой. Мальций… скажем так, его возможность судить здраво отчасти пострадала.

— Ваше величество, я сомневаюсь, что здравомыслие короля могло пострадать хоть на йоту. Что касается войны — насколько я помню, вы пытались предупредить меня.

Лирна кивнула и немного помолчала, чтобы унять бешено забившееся сердце.

Она ведь не сомневалась, что он возненавидел ее. Оказалось — вовсе нет.

— Тот человек… с веревкой, — произнесла она.

— Его имя — Плетельщик, ваше величество.

— Плетельщик… полагаю, он — агент того самого зла, которое кроется за нашими бедами. Он прятался среди нашей армии, ожидая часа, чтобы ударить…

Ваэлин немного подался назад и спросил в изумлении:

— Ударить?

— Он спас меня от той твари. А затем принялся жечь. Сознаюсь, это кажется мне любопытным. Воистину пути этих созданий неисповедимы…

Она запнулась. От воспоминания ком подкатил к горлу. Мускулистый парень подтянул ее к себе, и вспыхнул огонь свирепее и жесточе, чем тогда, в тронной комнате. Королева выпрямилась, чтобы без дрожи заглянуть в глаза Ваэлину, безотрывно смотревшему на ее лицо.

С его губ сорвался легкий вздох, он протянул руки, взял ее ладони в свои, огрубелые, покрытые мозолями. Он что, решил утешить, прежде чем попотчевать жуткой — но ожидаемой — новостью о том, что сделало пламя с лицом королевы?

Ваэлин распрямил ей пальцы и поднял их к ее лицу.

— Нет! — выдохнула она и попыталась отстраниться.

— Лирна, поверь мне, — тихо сказал он и прижал ее пальцы к коже.

Гладкой невредимой коже.

Он убрал руки, а ее пальцы задвигались сами по себе, помимо воли, ощупывая кожу от лба до подбородка и шеи. «Где оно?» — растерянно подумала Лирна. Где грубые неровные рубцы, отзывающиеся обжигающей болью, не унимающейся, несмотря на целительные бальзамы, которыми придворные дамы каждый вечер умащивали королеву. Где мое лицо?

— Я знал, что у Плетельщика — великий Дар, — прошептал Ваэлин. — Но это…

Лирна сидела, схватившись за лицо, и пыталась не заплакать. Нужно выбирать каждое слово. Как же, разве тут выберешь.

— Я, — начала она и запнулась, смолкла, затем попыталась снова. — Я хотела бы… чтобы вы созвали военный совет, как только… как только…

Слезы хлынули ручьем. Она ощутила его руки на плечах, уткнулась лбом в его грудь и заревела, как ребенок.

Женщина в зеркале провела рукой по бледной шерстке, покрывавшей голову, и нахмурилась. Они отрастут заново. И на этот раз, возможно, быстрее.

Лирна всмотрелась в те места на коже, где ожоги были самыми страшными, и поняла, что исцеление все-таки оставило следы: слабые бледные линии вокруг глаз, у корней волос. Королева вспомнила, что пробормотало несчастное, сконфуженное существо, чье тело было домом Малессы, в тот день под горой:

— Отметины твоего величия… они еще не здесь.

Лирна немного отступила от зеркала, наклонила голову, рассматривая, как выглядят отметины в свете, падающем сквозь приоткрытый полог. Хорошо. В прямых солнечных лучах они почти незаметны. В зеркале что-то шевельнулось. Илтис. Бедняга отвел взгляд, стиснул забинтованную руку, висящую на перевязи. Илтис приковылял в палатку час назад, оттолкнул Бентена и упал на колени перед королевой. Он забормотал извинения, просил простить его, а потом глянул на лицо Лирны — и онемел.

— Милорд, вам следует лежать в постели, — сказала Лирна.