— Ну, по крайней мере, все закончилось, — сказал он.

Рыцарь снова оживился при виде людей, бегущих по Гэйт Лэйн, и помахал рукой. Ваэлин сначала принял их за людей Норты, но скоро понял, что они слишком уж странные. Одетые как попало, самого разного возраста, от девчонки лет шестнадцати до внушительной лоначки… и до мускулистого парня с орденским клинком.

Френтис встретил брата виноватой улыбкой. Ваэлин остановился в нескольких футах, чтобы лучше рассмотреть бывшего брата, теперь чужака. Тот стал шире в плечах, мощней и, судя по видной сквозь драную рубаху коже, избавился от шрамов. Лицо потеряло прежнюю юношескую свежесть, тяжелые морщины залегли у глаз и рта. Впервые Ваэлин поблагодарил судьбу за утрату песни. Ему не хотелось знать, что видели эти глаза.

— Я слышал, ты умер.

— А я слышал, что ты не смог, — улыбнувшись шире, сказал Френтис.

Ваэлин видел, что Френтис искренне обрадовался встрече. И потому долг показался еще более горьким.

— Брат, отдай мне свой меч, — протянув руку, потребовал Ваэлин.

Улыбка угасла. Френтис глянул на окруживших его людей и протянул меч рукоятью вперед. Ваэлин взял его и приказал новому командиру «волчатников»:

— По королевскому слову должно задержать этого человека, заковать и посадить под стражу до королевского правосудия. Этот человек обвиняется в убийстве короля Мальция.

ЧАСТЬ II

Целиком ошибочно считать раба полноценным человеческим существом. Свобода — привилегия, которой мы пользуемся в силу нашего безукоризненного происхождения воларских граждан. В противоположность тому статус раба, приобретенный в силу рождения от родителей-рабов, справедливого поражения в войне либо очевидных недостатков ума, трудолюбия и прилежности, есть не только социальная конструкция, но и точное отображение естественного порядка. Следовательно, любые попытки извратить этот порядок либо посредством неправильной политики, либо прямым бунтом заведомо обречены на провал.

Рассказ Вернье

В отличие от моего первого путешествия на этом корабле, теперь мне выделили каюту. Ее раньше занимал первый помощник, погибший в битве при Зубах. Капитан громогласно объявил поредевшей команде, что еще не отыскал достойной замены и каютой могу пользоваться я, поскольку никто из этих псов не достоин такой чести. Но приятная перспектива удобства была испорчена тем, что капитан настоял на моем пребывании в одной каюте с моей бывшей госпожой.

— Писец, она твоя, — грубо бросил он. — Ты ее и охраняй.

— С какой стати? — возразил я и указал на океан. — Умоляю, скажите, куда она могла бы сбежать?

— Она может повредить корабль или броситься к акуле на обед, — пожав плечами, ответил капитан. — Так или иначе, она — твоя ответственность, а у меня нет лишних людей, чтобы за ней присматривать.

Когда за нами грохнула дверь, пленница заметила:

— Кровать такая маленькая. Но я не прочь разделить ее.

Я указал на угол каюты:

— Госпожа, ваше место там. Если будете вести себя тихо, выделю вам одеяло.

— А если не буду? — спросила она и демонстративно уселась на койку. — Вы меня выпорете? Сломите мою волю жестокими пытками?

Она улыбнулась. Я подошел к маленькому столику, вделанному в стену под иллюминатором, вытащил из сумки свиток и сказал:

— На корабле есть дюжина крепких мужчин, которые с радостью предоставят вам желаемое.

— Я не сомневаюсь в этом. Вы будете смотреть? Мой дорогой муж любил смотреть, как порют рабынь. При том он удовлетворял себя сексуально.