Террину хотелось выпустить накопившийся залп в ведьмака, пока тот не завершил чары. Давление в ладони росло, вызывало боль в руке, плече, духе, сила хотела высвободиться.

Но Нисирди, стоя рядом с ним, вскинул узкую голову и посмотрел на него.

«Моего брата еще можно спасти».

Террин взглянул на дракона из света.

«Что? О чем ты?».

«Мой брат. Тень, прикованная к этой смертной душе. Нужно освободить его».

Странные слова вошли в голову Террина, и с ними теневое зрение Террина вспыхнуло ярче, он такого еще не испытывал. Он смотрел на измученное лицо отца, ставшее жуткой маской. Но теневое зрение направило его глубже, за лицо к духу Гиллотина, который сжимался в сосуде комком гнева и силы, уродливость без формы, но реальнее, чем физическое.

«Глубже», — сказал Нисирди, и теневое зрение Террина направилось за дух Гиллотина к другому духу в украденном теле.

Террину он показался обезумевшей гончей. Тонкая кожа с трудом удерживала выпирающие кости. Каждая вена пульсировала, мышцы сжимались, связки натянулись. Ее голова была длинной, была бы изящной, если бы не оскал. Из пасти капала пена, кровь лилась из ужасно длинных зубов. Это было чудовище.

Оно страдало.

«Нужно его спасти, — сказал Нисирди. — Для этого меня послали в этот мир».

Террин вернулся зрением в мир смертных. Он отпрянул на шаг, глядя на врага. Гиллотин скалился, поднял почти готовое проклятие, которое сплел кровоточащими ладонями. Он вот-вот метнет его.

Террин разжал кулак.

Залп вырвался из него копьем чистого света. Но он целился не в Гиллотина. Он подвинул стойку в последний миг, залп отправился в дерево рядом с ведьмаком. Ствол раскололся, дерево заскрипело, ветки дрожали.

Гиллотин вздрогнул и бросился вперед, дерево рухнул на него. Ствол был большим, и ветки тянулись далеко. Герард схватил Террина и оттащил его, чтобы и их не придавило. Земля задрожала от падения дерева, Террин и Герард упали. Они растянулись на земле, облака обливиса мешали видеть.

— Террин? — Герард закашлялся. Его ладонь нашла плечо Террина и сжала. — Террин, ты в порядке?

Террин не ответил. Он встал на ноги, теневое зрение пыталось видеть за ядовитыми тучами. Нисирди подошел к нему.

«Я убил его?» — спросил Террин.

«Я не ощущаю смерти», — ответил дракон, певучий голос был неуверенным.

Террин вытащил дротик из колчана. Ему нужно было быстро подавить Трупного ведьмака, пока он был еще на земле. Он сомневался, что Гиллотина ду Висгаруса можно было остановить упавшим деревом. Ему нужно было парализовать ведьмака, а потом придумать, как разделить души.

— Что ты делаешь? — спросил Герард, но Террин не ответил. Он пошел сквозь обливис, осторожно переступал ветки упавшего дерева. Они были темными и густыми, и Трупный ведьмак мог лежать в той тьме, пронзенный и истекающий кровью. Или…

Голос Нисирди прозвенел, как колокол:

«Берегись!».

Магия Анафемы вспыхнула красным перед глазами Террина. Он увидел в этом свете Гиллотина под тяжелым стволом. Его ноги были сломаны, тело оказалось под жутким углом, глаза были дикими от магии. Он тянул силу из крови, текущей из десятков свежих ран, и метнул еще активное проклятие. Террин вскинул руку, словно мог так защититься.

Проклятие вонзилось в его плоть как нож. Крик боли вырвался изо рта Террина, и он попытался попятиться. Но Трупный ведьмак уже влиял на него. Его ладонь оказалась против него, впилась в лицо. Он едва успел поймать запястье свободной рукой, не дать проклятию вырвать его глаза.

Но проклятие проникло глубже. Красные нити магии пульсировали в его венах, направлялись туда, где были его дух и Нисирди. Тень Анафемы тянула за магию Арканы там, тянули силу из души Нисирди по проклятой руке Террина.