У меня были броши побольше и пороскошнее, — улыбнулась леди Эвелин. — Но все они были проданы в уплату за услуги гувернантки-и школу для Гарри, а одна пошла в счет ремонта крыши. Лучше я буду спать в сухой постели, чем носить бриллианты по воскресеньям да на званых обедах.

— О, мамочка! Ведь это единственное украшение, что у тебя осталось!

— Единственное, — согласилась леди Эвелин. — Так что привези ее мне назад в целости и сохранности. Я очень люблю мою маленькую звездочку, мне кажется, что она приносит удачу, и мне хочется, чтобы она принесла удачу и тебе.

— Мне и так уже повезло.

— Ты скоро поймешь, что для еще одной капельки удачи всегда найдется место, как бы сильно тебе ни везло, — рассмеялась леди Эвелин и приколола брошку к дорожному платью дочери.

— Ты восхитительно выглядишь, — прошептала Гарриет, целуя сестру в щеку.

Мисс Ремингтон тоже присутствовала при этом, суетясь с багажом и не переставая проверять билеты, словно боялась, что они растают в воздухе, если она отведет от них взгляд хоть на секунду.

Прощаясь, Сабина чуть не расплакалась, но, как только они покатили по дороге, ведущей к станции, она приложила пальцы к броши, воображая, будто каждый, кто попадется ей на пути, непременно должен будет заметить ее и позавидовать, что она владеет такими великолепными драгоценностями.

А теперь она пропала! Она была на месте еще в Ницце — Сабина мельком увидела ее сияние в зеркале, висящем на стене маленькой patisserie, где она лакомилась пирожными и кофе. Она помнила, как потрогала ее, проверяя замочек, чтобы убедиться, что он действительно заперт.

Воры и грабители! Неужели это правда: сказав, что они починят колесо ее кареты за дружбу, они взяли ее бриллиантовую брошку в качестве платы за работу? Думать о том, что это могло оказаться именно так, было обидно и почему-то очень горько.

«Ты прекрасна», — говорил цыганский король, не скрывая своего восхищения, которое светилось в его глазах. Ни один человек не мог бы так искусно притворяться. И тем не менее он взял ее брошь! Может быть, когда они шли рука об руку по неровной тропинке к ее экипажу, может быть, когда он помогал ей сесть и поднес ее пальцы к своим губам. А она, наивная глупышка, так ему доверяла!

Вдруг Сабина отпрянула от окна. Ей показалось, словно какое-то волшебство, какое-то чудо, что сопровождало ее с тех самых пор, как она уехала из родного дома, покинуло ее. Она вдруг почувствовала себя несчастной и подавленной. «Это потому, что я потеряла мамину брошку, — подумала она. — И потому, что рано или поздно, но мне придется сказать ей, что маленькая звездочка, которую она так любила, безвозвратно пропала». Но в самой глубине сердца Сабина понимала, что это была отнюдь не единственная причина ее печали. Больнее всего ее ранило разочарование. В чем — этого она не смела объяснить даже самой себе.

Сабина уткнулась лицом в подушку. Наверное, это случилось потому, что она очень устала, но так или иначе в первую ночь в заветном Монте-Карло она заснула со слезами на глазах…

Однако молодость настолько жизнерадостна, что часто утром бывает трудно вспомнить, что причинило грусть ночью. Сабина проснулась. Солнце заливало своим радостным светом комнату, превращая все в ней — стены, мебель, ковер — в чистое золото. Это сияние слепило глаза.

Она спрыгнула с кровати, подбежала к окну, и, стоило солнечному лучу ласково прикоснуться к ее щекам и телу сквозь тончайший батист ее ночной рубашки, как ей захотелось плакать от счастья.

Вокруг все было такое яркое и красочное. До сих пор Сабина считала, что такое разнообразие цвета могло жить только в коробке с красками. Яркая синева неба, темные тона моря, зелень деревьев, золото фруктов.