— Я? Нет… Не знаю. Я недавно среди «орлов», с последнего дня Марианы.

— И уже носишь значок?

Лиат провела рукой по лицу, вытирая нахлынувшие вдруг слезы.

— То, что ты можешь видеть сквозь огонь, — заговорила женщина, стараясь придать речи больше мягкости, — нормально для «орлов». Не бойся, детка. Не всякая магия запрещена церковью. Только та, что приносит зло.

Девушка отважилась и подняла лицо. Епископ была довольно молода. Митра и облачение удивительно шли ее бледному и тонкому лицу.

— Вы Констанция! Епископ Отуна! — воскликнула Лиат, вспомнив рассказы отца о королевской родословной.

— Да. А теперь еще и герцогиня Арконии. — Она произнесла это с грустной иронией. — Где же тебя учили?

— Меня обучал отец. — Лиат горько сожалела, что рядом нет Вулфера. У нее не было сил уклоняться от расспросов о своем прошлом, тем более задаваемых такой знатной персоной. — Простите, ваше преосвященство. Я очень устала. Мы ехали быстро и… — Она с трудом сдержала рыдания.

— … и ты потеряла кого-то близкого, — закончила за нее епископ, и в лице ее Лиат увидела искреннее сочувствие. — Клирик отведет тебя туда, где отдыхают «орлы».

Девушке указали маленькую комнатушку над стойлами. Сквозь окно проникал свет угасавшего дня, и Лиат впервые смогла почувствовать себя свободной. Она кинулась на постель, всхлипнула, резко вскочила и стала ходить туда-сюда.

Внизу разговаривали между собой конюхи. Но она была одна, совершенно одна. Впервые за все эти месяцы, впервые с тех пор, как Хью начал учить ее языку Аретузы.

Лиат осторожно достала из сумы «Книгу тайн» и открыла ее посредине, там, где страницы были сделаны из древнего и хрупкого папируса и текст написан на непонятном языке, снабженный лишь пояснениями на аретузийском. Но их она разбирала с трудом, немного сосредоточилась и, напрягая память, поняла, что сможет все-таки сложить буквы в слова.

На самом верху страницы, над текстом было написано одно-единственное аретузийское слово: krypte. «Спрячь это», — прошептала Лиат перевод, ощутив резкую боль в груди. Она приложила руку к губам, успокаивая себя, и стала разглядывать текст. Буквы были совершенно непонятными, напоминая причудливые завитки джиннских знаков. Что это за язык?

Под первой строкой чья-то незнакомая рука по-аретузийски сделала перевод, но только первого предложения. С трудом, часто останавливаясь и вслушиваясь в доносившийся снизу разговор, она стала читать.

«Polloi epekheiresan anataxafthai diegesink peri ton peplerophoremenon en hemin teraton, edoxe kamoi parekolouthekoti anothen posin akribos, kratista Theophile, kina epignos peri hon katekhetes logon ten asphaleian ».

Темнело, и если бы не острые глаза, она не смогла бы читать дальше.

— «Много людей… — прошептала она знакомое первое слово, пропустила несколько следующих, пока не дошла до известного ей, и тут дыхание у нее перехватило. — … о чудесных знамениях, что являются нам. Кажется мне справедливым… — Здесь следовали слова, смысл которых был непонятен. — … Все, что нисходит с небес… тебе, дабы написать об этом… — Лиат закрыла глаза. Волнение охватило ее с такой силой, что, казалось, подобно эйкийскому псу из ночного кошмара, способно было разорвать на части. — Теофил. — Мужское имя… — Дабы мог ты знать о сих словесах… — Каких? Не шла ли речь о заклинаниях? — … коим научен ты был по слову, изреченному…» — Дальше было непонятно.