|
Черный вымпел
Сентябрь-декабрь 1795
«Ройал Уильям», ныне брандвахта, являлся одним из самых старых кораблей в составе британского флота. Именно он доставил тело Вульфа из Квебека, а теперь служил вместилищем для несчастных, ожидающих назначения на свои корабли. Как все подобные суда, он приобрел запах, совсем не похожий на тот, который издают несущие службу корабли. На нем царил затхлый, гнилостный смрад, говорящий о застое, забвении, праздности и отчаянии. Ко времени визита Дринкуотера здесь обитало около трех сотен бедолаг, из которых «Кестрелу» предстояло набрать замену своим дезертирам. Это были насильственно завербованные, люди лорда-мэра и квотированные. Встречались тут даже, да поможет им Бог, добровольцы — как правило, неудачники по жизни, которым оказалось негде больше преклонить голову. Были и вывшие от отчаяния моряки торговых судов, которые возвращались домой из долгого плавания, были перехвачены патрульными фрегатами у самой родной гавани, и отправлены в Портсмут. Были завербованные — отщепенцы, пьяницы и простофили, попавшиеся в лапы командам вербовщиков и отправленные на «Ройал Уильям» до распределения по кораблям. Такая же судьба ожидала деревенских дурачков и мелких воришек, которых патриотические отцы сельских графств щедро направляли в качестве своей квоты. Каждые две недели «тауэрский» тендер доставлял из Лондона уголовников, должников, помилованных смертников и прочие «сливки» общества восемнадцатого столетия. Как результат, старый корабль страдал от нищеты, грязи, недисциплинированности и кишел всеми формами паразитарной жизни, свойственной немытому человеческому организму. «Ройал Уильям» мало чем отличался от плавучих тюрем, расположенных чуть далее в гавани под охраной дозорных катеров, решеток и часовых.
Дежурный офицер вербовочной службы злобно смотрел на Дринкуотера. Сначала Натаниэль никак не мог понять причины такой враждебности, потом сообразил, что этот тот самый апоплексический капитан, бывший в «Георге» во время их с Дангартом ужина.
— Шесть человек! Шесть! Да откуда, скажите на милость, я сыщу вам шесть человек? И для чего: для линейного корабля? Фрегата? Нет! Для какого-то жалкого куттеришки, офицеры которого шляются по берегу и оскорбляют вышестоящих. Нет, сэр! Вы, быть может, воображаете, что у меня тут вся палуба заставлена койками с лишними людьми. Не сомневаюсь, вы так и думаете, но у меня нет шести моряков для какого-то куттера…
Дринкуотер молча ждал, пока капитан перестанет кипятиться. Наконец, тот открыл свой гроссбух, пробежал пальцем по колонкам, покачал головой и с треском захлопнул книгу.
— Скрэтч! — закричал он.
Вошел подобострастного вида клерк, слегка приволакивающий ногу.
— Сэр?
— Сообщите мне текущую численность и разнарядку.
— Ах, сэр, одну секунду, — клерк подумал немного, потом затараторил, — на борту двести девяносто один человек, сэр. Шестьдесят два хороших моряка, восемьдесят пять с опытом службы, девяносто один человек из людей лорда-мэра и пятьдесят три из приходов, по квоте. Э-э… среди них трое портных, четыре кузнеца, слесарь, четыре сапожника, один аптекарь, обвиненный в инцесте… Глаза его блестели, и Дринкуотер вспомнил почему-то про могильных червей, копошащихся в телах умерших.
— Да-да, — кисло кивнул дежурный офицер, явно недовольный тем, что клерк зарубил на корню его замысел. — Изложите диспозицию.
— Ах, сэр, ну да. Большинство идет к капитану Трубриджу на «Каллоден», тридцать восемь в Плимут на «Энгадин», две дюжины на «Помону», шесть признаны негодными, прочие предназначены для пополнения флота Канала. Остаются еще поскребышки…
— Они нас устроят, сэр, — успел вставить Дринкуотер, лишая капитана близкого триумфа. |