Люси отказалась от устриц и копченой лососины, но не устояла перед супом, и, пока графиня с поразительной скоростью уничтожала устриц, девушка медленно ела свой суп и старалась не подавать виду, как она ошеломлена окружающей роскошью. Чувствуя на себе любопытные взгляды, она надеялась, что волосы ее, уложенные в шиньон, не растрепались, в ушах Люси поблескивали маленькие жемчужные сережки. Правда, они были не из лучших, но других драгоценностей у нее не было.

Графиня, покончив с устрицами, устремила взор сквозь стоявшие на столе розы на свою компаньонку и заверила ее, что она прекрасно выглядит: настолько прекрасно, что все просто должны заметить ее необычайную миловидность и, будь среди сидящих здесь мужчин хоть один, умеющий ценить красоту…

Графиня вскинула лорнет и сквозь него окинула зал внимательным взглядом.

— О, здесь есть такие ценители, да не один! Я правильно выбрала для вас именно этот оттенок розового — словно сердцевинка чайной розы!

Но тут графиня увидела, что официант колдует над спиртовкой с темными ломтиками оленины, предварительно сваренными в вине, и старая леди уже не могла отвести от этой церемонии глаз.

— О, какой ответственный момент! — объявила она. — Необходимо сосредоточиться! Надеюсь, они здесь знают, как готовить оленину — нельзя ее пережарить или недожарить! И очень важно, в каком она варилась вине… Надо бы отличный густой кларет… ах!

Графиня замолчала, когда перед ней поставили тарелку, но тут же обратилась к официанту с прежней просьбой: не отходить, пока она не распробует мясо. К ужасу Люси, лицо графини выразило полное разочарование, и она напрямик объявила, что либо это вовсе не оленина, либо жаркое просто загублено. Она приказа официанту унести мясо, потом окликнула его и заявила, что хочет говорить с главным официантом. В ее время его звали не то Жюль, не то Джулиан — что-то в этом роде, но сейчас-то он уже, наверно, умер или, во всяком случае, его здесь больше нет. Как бы то ни было, она хочет говорить с тем, кто теперь исполняет обязанности maоtre d'hфtel, и ее интересует, смыслит он что-нибудь в оленине…

Официант заволновался и объяснил, что сейчас у них не хватает персонала, метрдотель в отпуске по семейным обстоятельствам и можно вызвать только его заместителя.

— Извольте! — самым высокомерным тоном отчеканила графиня. — И позаботьтесь, чтобы нам не пришлось ждать. У нас праздничный ужин, и я не хочу его омрачать, а из-за вашей оленины впечатление уже почти испорчено.

— Простите, мадам, — пробормотал официант и поспешил через весь зал, чтобы найти кого-нибудь, кто сможет утихомирить эту несносную старуху.

Когда он вернулся, у Люси было только одно желание — провалиться сквозь пол, так как графиня распространялась насчет плохих официантов вообще и скверных шеф-поваров в частности, а между тем за спиной официанта стоял высокий, темноволосый, серьезный молодой человек в строгой и безукоризненной черно-белой паре, который с легким поклоном осведомился, что так расстроило графиню.

Графиня подчеркнуто сухо ответила, что ее взволновал достаточно неприятный повод, подняла лорнет и с нарочитой медлительностью стала изучать молодого человека, причем он явно пробудил ее интерес.

— Вы заместитель maоtre d'hфtel, не так ли?

— Да, мадам. — Молодой человек поклонился.

— Не похоже, что у вас за плечами опыт, а maоtre d'hфtel должен быть очень опытным. Сколько времени вы работаете в «Сплендиде»?

— Уже год, мадам.

Брови графини поднялись.

— Всего год? А до этого где?

— Два года в Париже, в «Рице». А до того несколько лет в Нью-Йорке.

В блестящих глазах графини мелькнуло насмешливое одобрение.