|
- Нет, мэтр, - с откровенным садизмом в голосе пообещал Октавио. - Сейчас - я. И с большой сноровкой сомкнул на горле пожилого врача сильные руки. XXIV. ЧУДЕСА СЛУЧАЮТСЯ Слыша, как всполошено и испуганно вскрикнула Марина Николаевна, Сашка чувствовал себя чем-то очень маленьким, полугнилым и пахучим. Только вот вмешиваться в драку Лукина и Громдевура вмешиваться ему не хотелось, ни капельки. Лотринаэн, видимо, сразу угадал, чем закончатся хождения Октавио по кабинету и навязчивое стремление вывести потенциального противника из магического транса, поэтому полуэльф отошел в сторону, к расположившимся на подоконнике орхидеям. А Сашка оказался прямо-таки в эпицентре событий. Для начала ему в лицо полетели шахматные фигуры - Лукин, сделав попытку вырваться из громдевуровского захвата, брыкнул ногой, поддел шахматную доску, двинул столик (тот прищемил Сашке торчащие из сандалий пальцы). Потом с грохотом, под причитания Марины Николаевны, рухнуло кресло, и упавший навзничь Евгений Аристархович, воспользовавшийся секундной растерянность Октавио, коротко ударил его в челюсть, вырвался, перекатился в сторону и принялся подниматься на ноги. Как оказалось, не зря доктор хвастался своими успехами на ниве вольной борьбы и фривольного бокса - ему удавалось весьма достойно, не смотря на разницу в возрасте и росте, отвечать на удары рассерженного воина. Впрочем, Лот мог бы сказать, что Октавио не собирается всерьез никого убивать - да еще при свидетелях, одним из которых является супруга потенциальной жертвы; но полукровка молчал, печально рассматривая засохшие трупики цветов, пытаясь определить, каким фактором вызвана их смерть. - Что, лысый горгул, не ждал? - приговаривал Громдевур, целя то в живот, то в лицо избиваемого мэтра. - Думал, я так просто дам перерезать себе глотку? - Он о чем? - спросила Марина Николаевна у Саши. Тот в ответ пожал плечами. Тогда Лукина холодно скомандовала: - Если можно, я хотела бы знать подробности. - Его цепной волк, - прерывисто, ибо приходилось отвлекаться на контратаки Евгения Аристарховича, объяснил Октавио, - сразу после того, как мы разобрались с первым сфинксом, решил убрать концы в воду; пристрелил простодушного детинушку и чуть меня не прирезал. Типа, нет свидетелей - нет проблемы; и какие-такие сфинксы по степи бегают? Нет никого, обвинение предъявлять некому. А все вопросы, у кого родня пропала, или товарищи вдруг посреди степи заблудились, - так это вон, костерок горит… Или безумец какой пошутил, вот он, мертвый, его и спрашивайте… Ты ведь так планировал, падла? Громдевур, придерживая попавшегося Евгения Аристарховича за ворот одежды, нанес несколько грамотных, болезненных ударов в живот. Лукин закашлялся, захрипел, поднял руку, показывая, что нуждается в передышке. - И ведь как, сволочь, грамотно про меня байки рассказывал: даже не постеснялся какую-то девчонку покалечить, чтоб все верили, насколько я опасен… У Марины Николаевны подкосились ноги, и она без сил опустилась на диван. То, что она приняла за подушку, вдруг обиженно мявкнуло и перебралось на руки Глюнову - молодой человек задумчиво погладил Черно-Белого Кота (по-прежнему взъерошенного, но уже не столь трансцендентального). Отстраненное спокойствие, которое он посчитал эффектом перенапряжения душевных сил на Арене Забвения, оказывается, имело совершенно другую природу. Это называется разочарованием. Искал сказку, магию, величие, а нашел хитреца, любым способом старающегося сохранить за собой теплое местечко и непыльную работенку. - Это правда, Женя? - тихим мертвым голосом уточнила Марина Николаевна. - Неужели действительно ты чуть не убил Галю? Вместо ответа Лукин набросился на Громдевура, ударил его с такой силой, что книжный шкаф, в который тот врезался, закачался. |
