Вскоре Вечер перебрался из угла, который снимал, в однокомнатную квартиру. В первую же ночь ему приснилась та девчонка с Народной улицы с фиолетовыми глазами. Проснувшись, он долго лежал, уставив взгляд в потолок и чувствуя, как в нем бродят странные и непривычные ощущения.

Со своими курьерами он встречался раз в три дня, всегда в разных местах, — снимал кассу. Кокаин они получали самостоятельно, без него, у мамы Сары, которая торговала на Матвеевском базаре пирожками с изюмом легально и паленой водкой — из-под полы. За свое спокойствие она щедро платила участковому, и тот берег ее пуще глаза. Ему и в голову прийти не могло, что мама может заниматься чем-то более серьезным. Обычная базарная тетка с криминальным прошлым — шесть лет за мародерство. Для курьеров мама держала пирожки с другой начинкой, и они могли купить их у нее в любое время.

За месяц шпана стала походить на людей. Пропала дикость во взгляде и привычка озираться, появились новые манеры. Самым младшим из курьеров был Узелок, пацан лет десяти-одиннадцати, самым старшим — Душевный, ровесник Вечера, которого тот назначил бригадиром. Остальным было лет по тринадцать-четырнадцать. Сегодня он встретился с ними в кафе, недалеко от городского парка. Глядя на пацанов, он вдруг вспомнил, как сам начинал. После первого захода с товаром, удачно отбомбив клиентов, Вечер зашел в кондитерскую, до отвала наелся пирожных, и лишь после этого у него в голове возникли более благородные желания. На другой день он снял себе угол, а еще через неделю записался в секцию фехтования.

Вечер подмигнул Душевному, и тот достал из кармана фольгу, в которую были завернуты деньги. Вечер, не считая, сунул их в карман. Он не сомневался, что там все точно. Босяки знали — проворовавшись, они лишатся выгодной работы, а то и здоровья.

Часом позже, не спеша шагая по улице в сторону центра, Вечер наконец-то ощутил то, чего никогда не ощущал, — что он надежно, как свая, вбит в эту жизнь и ничто уже не сможет выковырять его из нее.

Через месяц Чепера вызвал к себе Сафа, человек, контролирующий всю оптовую торговлю наркотиками в городе. За Сафой стоял кто-то еще, поговаривали, что федералы. Но это, как сказал Чепер, были такие верха, что лучше на них не засматриваться, иначе закружится голова и начнет тошнить.

О чем говорили Сафа и Чепер, никому не было известно. Но они, похоже, пришли к согласию, поскольку никаких репрессий со стороны патрона за разгром Речников не последовало.

На днях Вечер записался в школу, где учили владеть самурайским мечом. Раньше это было ему не по карману, поскольку экзотика всегда стоит дорого, но теперь он мог себе это позволить. Вечер опять оказался самым младшим в группе, но, как выяснилось, не последним в этом деле. Помогло некоторое умение работать с клинком, которое уже имелось, и скорость. Скорость выручала его всегда. Он давно заметил, что двигается быстрее других.

Для начала, сунув в руки бамбуковый меч, его поставили в пару с парнем, примерно на год старше его, — холеное лицо, прическа из дорогого салона и легкая гримаса раздраженности. Вечера не удивило бы, если этот тип, выйдя из спортзала, сел бы в спортивный «феррари» или «порше», которые стояли возле входа. От парня просто воняло деньгами. Вечер продолжал рассматривать его, думая, что в таких делах у сытых мало шансов. Он повертел в руках меч, чтобы лучше прочувствовать его, и вспомнил: Чепер как-то сказал, что у богатых мальчиков нет целеустремленности, их отвлекают папины деньги и то, что за них можно приобрести.