– Беслан, как ты думаешь, шторм разразится раньше, чем мы вернемся из Рахада? – Мэт откусил кусок острого сыра; в Эбу Дар делали не меньше пятидесяти сортов сыра, и все отличные. Найнив все еще свисала с борта лодки. Неужели она столько съела за завтраком? – Понятия не имею, куда деваться, если буря настигнет нас там. – Мэт и мысли не допускал вести женщин в единственную гостиницу, которую видел в Рахаде, такое это было заведение.

– Никакого шторма не будет, – сказал Беслан, облокотившись на поручни. – Это просто зимний торговый ветер, так мы его называем. Торговые суда приходят дважды в году, поздней зимой и поздним летом. Ветер должен дуть гораздо сильнее, чтобы начался шторм. – Он бросил угрюмый взгляд в сторону залива. – Каждый год эти ветры приносят – приносили – корабли из Тарабона и Арад Домана. Интересно, появятся ли они когда-нибудь снова?

– Колесо плетет... – начал Мэт и чуть не подавился куском сыра. Кровь и пепел, он начинает говорить точно дряхлый старик, греющий кости перед камином. Беспокоится, что, может быть, придется вести женщин в сомнительную гостиницу. Год назад, даже полгода, он повел бы их туда совершенно спокойно и только смеялся бы, видя, как они таращат глаза, смеялся бы над их чопорным фырканьем. – Ну, может, нам и впрямь удастся позабавиться в Рахаде. По крайней мере, наверняка найдутся охотники срезать кошелек или сорвать ожерелье у Илэйн.

Может, как раз и нужно нечто подобное, чтобы с него слетела неизвестно откуда взявшаяся рассудительность. О Свет, разве это слово применимо к Мэту Коутону? Тайлин оставила на его душе больше шрамов, чем он думал, коли он так... ссохся. Может, ему и впрямь требуется какая-нибудь забава в духе Беслана. С ума сойти! Его обычно вовсе не тянуло на такие подвиги, наоборот, он всегда норовил уклониться от них, но возможно...

Беслан покачал головой:

– Вдвоем мы, конечно, могли бы нарваться на такое, но... С нами семь Мудрых Женщин, Мэт. Семь! Будь рядом с тобой всего одна, даже здесь, в Рахаде, ты мог бы влепить любому мужчине пощечину, и он проглотил бы язык и пошел своей дорогой. И женщины... Какая забава ухлестывать за женщиной, не рискуя получить нож под ребро?

– Чтоб мне сгореть, – пробормотал Налесин себе в бороду. – Звучит довольно уныло. Будто вытаскиваешь себя пасмурным утром из постели и знаешь, что ничего хорошего тебя сегодня не ждет.

Беслан сочувственно кивнул:

– Но если нам повезет... От случая к случаю Гражданская Стража посылает патрули в Рахад. Когда ловят контрабандистов, они одеваются как обычные люди. Воображают, что никто не обратит внимания на дюжину или больше мужчин, вооруженных мечами, как бы они ни оделись, и ужасно удивляются, когда контрабандисты устраивают на них засаду, что случается почти всегда. Если та’веренская удача Мэта очень постарается, нас могут принять за переодетую Гражданскую Стражу, и какие-нибудь контрабандисты нападут на нас, прежде чем заметят красные пояса.

Настроение Налесина заметно улучшилось, он принялся довольно потирать руки.

Мэт сердито посмотрел на них. Может, забавы в духе Беслана не совсем то, что ему надо. Ему и без того хватало женщин с ножами. Найнив все еще свисала над бортом; может, хоть это научит ее не объедаться. Проглотив последний кусок сыра, он принялся за хлеб, стараясь не обращать внимания на кости, продолжавшие кувыркаться в голове. Легкая прогулка без особых хлопот – чем плохо? Легкая и, главное, недолгая прогулка, чтобы как можно скорее убраться из Эбу Дар.

Рахад был точно таким, как его помнил Мэт, и вполне оправдал все худшие опасения Беслана.