Бера с Кируной с явной неохотой присели в реверансе и направились к двери, но замешкались, видя, что Эмис не двинулась с места.

– Надеюсь, ты не собираешься покидать эти комнаты, – сказала Хранительница Мудрости, но ее тон заметно смягчился – теперь она разговаривала со своим Кар’а’карном.

Ранд поднял голую ногу:

– Разве похоже, что я куда-то собрался?

Эмис фыркнула, но, бросив быстрый взгляд на Эдли, вышла, прихватив с собой Беру и Кируну.

Кадсуане и две другие сестры задержались. Седовласая Зеленая тоже мельком взглянула на Эдли. Ни для кого не составляло секрета, что он несколько дней отсутствовал в Кайриэне. У двери Кадсуане остановилась.

– Не делай глупостей, мальчик. – Будто строгая тетушка, отчитывающая недотепу-племянника, без особой, впрочем, надежды, что он прислушается к ее словам.

Самитзу и Кореле вышли следом за ней, хмуро поглядывая то на него, то на Аша’манов. Когда они скрылись, Дашива хрипло засмеялся и покачал головой. Казалось, ему и впрямь весело.

Отойдя от Мин, Ранд взял сапоги, стоящие около шкафа, из которого он достал также свернутую пару чулок.

– Подождите в приемной, Дашива. Я только надену сапоги. Аша’ман вздрогнул и хмуро посмотрел на Эдли.

– Как прикажет милорд Дракон, – сказал он, прижимая кулак к груди.

Дождавшись, пока четверо мужчин покинут комнату, Ранд с облегчением опустился в кресло и стал натягивать чулки. Он не сомневался, что будет крепче стоять на ногах просто потому, что встал и начал двигаться. Так-то оно так, но все же пока ноги не очень хорошо держали его.

– Ты уверен, что это разумно? – спросила Мин, опускаясь рядом с креслом на колени, и Ранд бросил на нее обеспокоенный взгляд. Если в течение этих двух дней он разговаривал во сне, Айз Седай могли узнать много лишнего. Под рукой у Эмис были Энайла, Сомара и еще пятьдесят Дев, дожидающихся его пробуждения.

– У тебя было видение? – спросил Ранд, натягивая чулки.

Мин уселась на пятки, сложила руки под грудью и устремила на него решительный взгляд. Через некоторое время, убедившись, что это на него не действует, она вздохнула:

– Да, и оно касается Кадсуане. Она собирается учить тебя чему-то, тебя и Аша’манов. Всех Аша’манов. Это нечто, что тебе следует знать, но я не знаю что. За исключением того, что никто из вас не захочет учиться этому у нее. Вам это вообще не понравится.

Ранд замер с сапогом в руке, потом начал всовывать в него ногу. Чему может Кадсуане или любая Айз Седай научить Аша’манов? Женщины не могут учить мужчин или мужчины женщин; это такой же непреложный факт, как существование Единой Силы.

– Посмотрим, – только и сказал он.

Конечно, это не удовлетворило Мин. Она знала, что ее видение сбудется, и сам Ранд знал: она никогда не ошибалась. Но чему может научить его Кадсуане? И чему он позволит ей научить себя? Эта женщина вызывала у него беспокойство и неуверенность – чувства, которые он не испытывал с тех пор, как пала Тирская Твердыня.

Притопнув, чтобы второй сапог сел как следует, Ранд вытащил из шкафа пояс с мечом и расшитую золотом красную куртку, ту, которую надевал, отправляясь к Морскому Народу.

– Какую сделку заключила для меня Мерана? – спросил он.

– К сегодняшнему утру никакой, – раздраженно ответила Мин.