Они заперлись в зале, и у Семена Мамлеева все внутри задрожало. В свои сорок лет он еще не был ни разу женат. Случайные связи у него случались, но редко, от случая к случаю. И все это бывало как-то в суматохе, без поэзии и любовного трепета.

А вот сейчас трепет был… Некоторые экспонаты располагались на уровне пояса, и Кате приходилось наклоняться к витрине, сверяя вещь с переводом из голландского списка.

Семен ходил сзади и напрочь забыл о королевских безделушках. Он отступил от Екатерины на три шага и вглядывался в волну ее черных волос, в изгибы талии, в плечи и прочие округлости.

Так получалось, что научный сотрудник Вайс и директор Мамлеев все время двигались задом к тумбе, где корона лежит… Через час они достигли этой точки, но так и не обернулись на стеклянный колпак.

Случилось другое – в какой-то момент Семен осмелел и слегка придержал Катюшу за талию. Она встрепенулась, развернулась и выпрямилась.

Девушка с немецкой фамилией Вайс смотрела на него сверху вниз, но без всякого гнева… А в его взгляде была робость, просьба и даже мольба.

Катя дерзко наклонилась и поцеловала своего шефа в щеку. Потом в другую. Затем между щек – в самые губы…

Семен Петрович сразу опьянел, сделал три шага назад и спиной уперся в тумбу. Екатерина смотрела на него игриво, а сама быстро считала варианты дальнейших действий… Музейные работники – это интеллигенция. Они живут, как пауки в банке! Кому охота, чтоб тебя сожрали сослуживцы уже в первые дни.

Вайс посмотрела на директора томным взглядом скромной девушки, на которую вдруг нашло наваждение…

Если бы Мамлеев имел нормальный рост, он бы своей головой закрывал стеклянный колпак на тумбе. А так Катя увидела – над его редкими волосенками подсвечивалась бархатная подушечка. А на ней – пустота! Корона исчезла!

Взгляд Екатерины изменился за мгновение. Сама она не кричала, а глаза вопили благим матом!

И Семен вдруг понял, что девушка смотрит не на его губы, не на нос, не на лоб, а несколько выше… Он оглянулся, замер, и его голосовые связки сами произнесли несколько слов, которые порядочный мужчина никогда не скажет при женщине…

Все сидели на краю своих кресел, готовясь вскочить при появлении генерала.

Всю бригаду Муромцева вызвали сигналом «Тайфун». Это означало, что каждый должен бросить любое свое дело и стремглав бежать сюда – на виллу «Икар», в коттедж за северной окраиной Южного Бутова.

Уже здесь в своем кабинете полковник Потемкин сообщил всем, что с минуты на минуту ожидается прибытие самого генерала Вершкова. Это тот, который их куратор из Кремля. Тот, от которого все зависит.

Еще со школьных времен Павел привык давать людям клички. И часто из области зоологии… Вот полковник Потемкин напоминал ему козлика. Постоянная суетливость, доброта и покорность в глазах, а, главное – вечный страх перед начальством, которое готово сожрать вместе с рожками да ножками!

Все вскочили, а Потемкин попытался доложить обстановку – не удалось! Тимур Аркадьевич мигом пресек это безобразие:

– Садитесь все! Некогда лясы точить… Вам поручается срочное дело чрезвычайной важности. Для таких заданий мы вас и создавали. На то вы и Служба особого назначения…

Прежде чем приступить к сути срочного дела куратор пять минут говорил об общих вопросах. Он усиливал ответственность, сообщал о сложностях мировой политики, о колебании цен на нефть… Было видно, что в свое время Вершков учился на политработника.

До этого Паша Муромцев всего три раза общался с генералом. Тимур Аркадьевич сразу напомнил ему жирафа.