Поднявшись наверх, она прямо в одежде упала на диван. Собственная жизнь вдруг показалась ей безрадостной, унылой пустыней. Ник готов возненавидеть ее, и вряд ли у него есть основания относиться к ней лучше. Окончательно измученная, Пенни на четыре часа провалилась в сон, который не принес облегчения.

Зажав в руке свидетельство о рождении сына, она направилась вниз. Ступая все медленнее и медленнее, Пенни вошла в роскошную столовую. Ник сидел в одиночестве за дальним концом полированного стола. Он опустил газету, и стали видны непроницаемые темные глаза и мрачное красивое лицо. Безупречный в своем серебристо-сером костюме и бордовом шелковом галстуке, он выглядел зловеще. Но все равно его вид заставил сердце Пенни забиться быстрее.

– Не ожидал увидеть тебя так рано, – холодно заметил он.

– Я… Мне нужно поговорить с тобой, прежде чем ты уедешь.

Глубоко вздохнув, Пенни заставила себя преодолеть бесконечное расстояние от одного конца стола до другого, где сидел Ник.

Сложив газету, он с непринужденной грацией встал.

– Боюсь, ты опоздала. Я уже ухожу.

– Ник, вот свидетельство о рождении Алана, – почти прошептала бледная как смерть Пенни.

– Не понимаю, какой интерес оно может представлять для меня.

Не удостоив документ даже взглядом, Ник прошагал мимо нее к двери.

Пенни повернулась ему вслед так резко, что почувствовала боль в одеревеневшей спине. – Алан родился не шесть месяцев назад, Ник. Ему уже год… Он просто выглядит так, потому что появился на свет недоношенным.

Ник нахмурившись обернулся.

– С какой стати ты говоришь все это мне?

– Алану двенадцать месяцев, понимаешь? – упавшим голосом продолжила Пенни. – Той ночью… Ну, когда я, выражаясь твоими словами, залезла к тебе в постель… В общем, та ночь имела последствия. Мне действительно очень жаль.

7

Ник посмотрел на Пенни, рассеянно отметив, что на ней какая-то черная рубашка и что она кажется словно бы потухшей.

Двенадцать месяцев… Год?! Он что же – карлик?! Что там она сказала? Недоношенный? То есть, выражаясь человеческим языком, родился преждевременно? У него что-то не так? Может быть, он болен? Мгновенно вспыхнувший в сознании образ беспомощного маленького существа, над которым нависла угроза, заставил его побледнеть.

– Он твой сын, – дрожащим голосом проговорила Пенни. – Следовало бы сказать об этом, как только я поняла, что ты думаешь иначе. Но меня очень потрясло и разозлило твое предположение, что он родился от кого-то другого! А поскольку тебя, казалось, это не слишком огорчило, я решила не рассеивать твоего заблуждения.

– Мой сын… – с отрешенным лицом повторил Ник. – Что с ним случилось? Он болен?

Теперь настала очередь смутиться Пенни.

– Нет, конечно нет. Сейчас уже все хорошо, и он быстро нагоняет сверстников. Ник, ты понял, что я тебе только что сказала?

– Ты сказала, что он мой сын, – повторил Ник с прежним выражением на лице, хотя его черные брови уже начали сдвигаться.

– Не понимаю, с чего ты взял, что это не так…

– Бухгалтер Люси сообщил мне, что его выписали из больницы осенью. Он решил, что малыш только что родился… конечно же.