— А где же ты пистолет, патроны, орден взял? — спросил Локоть.

— В танке. Там можно было много чего набрать. Даже пулемёт вытащить. А патронов этих хоть лопатой греби. Теперь ты обо мне, наверное, всем расскажешь. Да?

Локоть не ответил. Он взял гвоздь и стал чертить на земле крестики. Дед Тимофей, попыхивая цигаркой, смотрел на согбенные фигурки ребят, часто мигал и неизвестно кому говорил:

— Эх, голуби вы мои, голуби, вам бы только и бегать взапуски да на рыбалке с удочкой сидеть. А вон ведь как получилось-то. В их-то годы такой кувалдой махать. Коротко у нынешних ребят детство. Ох, как коротко! — Он раскрошил в пальцах окурок и опять полез в карман за кисетом.

Стёпка вдруг встрепенулся, стукнул себя по лбу кулаком:

— Вот дурак! Баранья голова. Ведь нам письмо!

— Какое ещё письмо? — равнодушно спросил Митька.

— Сто лет будешь гадать и не догадаешься! — воскликнул Коршун.

Митька гадать не собирался. Его мечта о фронте так неожиданно и глупо лопнула. И теперь ему было на всё наплевать. Стёпка запустил под рубаху руку и вытащил синий конверт, склеенный из тетрадной обложки.

— Специально захватил, чтоб тебе показать. Читай…

Митька нехотя взял конверт и прочитал обратный адрес: «… Кудымкарский район, п/о Болохонь, детдом № 3, Дудаковым».

— Дудаковым, — повторил Митька. — Придумают же люди фамилию.

— Ты читай, а потом будешь смеяться, — сказал Стёпка.

Митька вынул из конверта тетрадный листок в клетку и стал читать про себя.

— Вслух читай, — приказал Коршун.

Митька откашлялся и стал читать вслух.

— «Здравствуйте, Стёпа и Митя! Давно собирались написать вам, как мы устроились и живём. Генка хотел сам написать, да у него никогда не хватает времени». — Митька даже подпрыгнул. — Это же от ленинградцев. Ух ты, чёрт подери, письмо прислали! — Митька взъерошил волосы и посмотрел на Стёпку. — Как же это они узнали, где мы живём?

— Читай, читай, там всё прописано.

— «Я говорю: когда ты, Генка, напишешь письмо? А он: „Ладно, завтра напишу“. Так всё и кормил меня „завтраками“. Тогда я махнула на него рукой и стала писать сама.

Живём мы в детдоме, на берегу реки Орданки. Природа здесь очень красивая: много берёз, сосен тоже порядочно, а ёлок мало. Кое-где ёлка. Вода в речке светлая. С берега видно, как плавают рыбки, как по дну ползают разные жучки с паучками. Дом у нас не так чтоб очень большой, но порядочный, деревянный, покрашенный голубой краской. От солнца краска потрескалась и облупилась. В доме две спальни, для мальчиков и для девочек, и одна столовая. В столовой мы едим и занимаемся.

Генка, как только отъелся, сразу же побежал на фронт. Его поймали на станции, привезли в детдом и сказали, что если ещё побежит, то посадят в карцер. Генка не послушался и опять утёк. Его схватили и посадили на неделю в карцер. Мы его по очереди караулили, как арестанта. А в карцере ничего нет: пустая комната, железная койка и табуретка. Генка просидел два дня и заныл: „Выпустите, больше не побегу…“ Теперь он исправился, ходит как шёлковый. Генку назначили бригадиром нашей рыболовецком бригады. Он рыбу ловит для столовой, потому что с продуктами у нас пока не всё налажено. А осенью будет много продуктов. Организуем своё подсобное хозяйство. Сейчас пашем землю, сажаем картошку с капустой и морковку. Плотники рубят свинарник для поросят. Мы за ними сами будем ухаживать. Ещё строят мастерскую. Будем шить рукавицы для фронта. Адрес ваш дал нам музыкант. Помните, вы его называли „дяденька Череп“, а его зовут Игорем Владимировичем.