— Отдыхайте, молодой человек, — услышал я голос пожилого азиата откуда-то издалека и провалился в царство Морфея.

Мне приснился странный сон, который заставил проснутся в поту, настолько он был реален. Я оказался на трассе за рулем дорогой и быстрой машины. Следующий эпизод — встречаюсь с грузовиком на перекрестке, этот момент я запомню на всю жизнь. Удар, дикая боль, скрежет сминаемого металла, а после — громкое эхо взрыва, и словно со стороны я увидел моё искалеченное тело в нескольких метрах от затухающего пожара. В этот момент не столько боль, сколько дикая тоска пронзила мое сердце, будто что-то важное забыл, не сделал. От этого сердце заныло так сильно, что я вскрикнул и проснулся.

Вокруг себя я не увидел ничего нового. Всё та же палата, всё так же в окно пробивался рассвет, разгоняя ночную мглу. Странно, я кажется примерно в это время сюда и приехал, неужели я проспал целые сутки? После ночного кошмара, я не чувствовал привычной утренней бодрости, был разбитым и вялым, но мучавшие меня вопросы о происходящем, заставили найти в себе силы, и попытаться встать.

С большим трудом, но мне это удалось. Каждое движение отдавалось дикой болью в рёбрах справа, а также головной болью. Немного ныли в разных местах руки и ноги. Подойдя к окну, я увидел скудный пейзаж — цветущая вишня на небольшом газоне с клумбами, глухая стена в двадцати метрах прямо напротив окна, да крыльцо центрального входа в больницу внизу справа. Разглядеть надпись на вывеске было практически невозможно из-за густой тени, придётся подождать, пока совсем рассветёт. Небольшая палата, окрашенные в светло-бежевый цвет стены, кровать, узкий шкаф и небольшой столик со стулом. Зато чисто, аккуратно, не как в обычной районной больнице, скорее ближе к нашим вип палатам. Вполне может оказаться, что это частная клиника, потому и врачи столь непривычной наружности. Тогда остается вопрос — что со мной произошло и что я тут делаю?

Как я ни старался, события, предшествующие моему появлению здесь, были покрыты мраком. Рассвет окончательно победил ночь, и, решив повторно выглянуть в окно, я поразился неописуемой красоте цветущей вишни. Странная она какая-то, по количеству цветков на голых ветках больше похожа на сакуру. Проведя взглядом чуть дальше, я снова заострил свое внимание на вывеске, и не поверил своим глазам — надпись на ней была сделана иероглифами! На русском языке я надписей не увидел. Иероглифы знакомые, в последние годы я взялся изучать японский язык, это были именно они.

Вот и пригодилось умение, где не ждали. Итак, читаем — «Университетская больница Осаки». Ити его мать! Это что, чья-то нелепая шутка? Бред какой-то! Зато сразу понял, почему азиатские лица у врачей — это как раз-таки коренное население, а я здесь не местный. Но как же меня так угораздило? От множества вопросов без ответа, в горле пересохло. Срочно попить и умыться, может тогда начну лучше соображать.

Где же умыться? А, вон небольшая сливающаяся со стеной дверь возле шкафа, видимо удобства за ней. Влетев в небольшой, но очень удобный санузел, я сразу же бросился к крану, и жадно присосался к нему. От холодной воды свело зубы, и я плеснул ледяной водой себе в лицо, стараясь не намочить повязку на голове. Да, голова определенно стала более ясной. Закончив умываться, я протянул руку за полотенцем и опешил. Моя рука, но не моя рука, странная дилемма. Подняв глаза выше, я наткнулся на зеркало над умывальником. Твою мать, кто в нём? Это молодое худое азиатское лицо, с узкими глазками и забинтованной головой. Оно не моё! Да что здесь происходит в конце концов?

Тут за спиной я услышал, как открылась дверь, и молодой, непривычно высокий женский голос что-то начал вещать.