Он открыл ленточно-регистрирующий аппарат, соединенный с передающим и принимающим устройствами, и вырезал из ленты участок, на котором была записана речь неизвестного. Крэст взял ленту и передал ее на исследование автоматам-переводчикам.

Тем временем неизвестный замолчал. Родан с беспокойством подумал, что это могло быть предисловием к атаке. Может быть, тяговый поток был лишь необычным вспомогательным способом ориентирования для кораблей врага.

Родан вел «Добрую надежду» с максимальной скоростью. Высота стремительно падала, а при удаленности от поверхности в десять тысяч метров и ниже уменьшалась также и сила гравитационного поля противника. В тысяче метрах от поверхности она практически исчезла, и «Добрая надежда» снова в полной мере обладала своей способностью к маневрам.

Булль снова занял свой пост и наблюдал за рельефом поверхности, видимой на экране зонда. На этой высоте начали работать также и оптические телеэкраны. Сплошной облачный покров Венеры имел примерно пять километров в высоту и остался над кораблем, а в телеприемниках показался явно холмистый, если не вовсе гористый, ландшафт полярного континента.

«Высота гор до шестисот метров над поверхностью», — доложил Булль.

Родан удовлетворенно кивнул.

«Этого для нас достаточно. Нам нужно укрыть корабль высотой всего шестьдесят метров».

Крэст закончил исследование и подошел к сиденью пилота. Перри Родан отрицательно покачал головой, прежде чем тот успел что-то сказать.

«Подождите, пожалуйста. Через пять минут руки у меня будут свободны».

Крэст отошел. Булль начал сравнивать изображение на экране зонда с изображением на оптическом экране.

Корабль продолжал снижаться.

«Вон там! — крикнул Булль. — Это наше место».

Родан взглянул туда. В северном направлении, только немного в стороне от курса «Доброй надежды», полого тянулся вверх до вершины горы холмистый хребет. В одном месте на хребте, примерно в двух третях пути от вершины, зияло нечто вроде кратера. Он был круглым и имел диаметр около двухсот метров. Краями он уходил глубоко в холмистый хребет, но его глубину из этого положения нельзя было определить.

Родан кивнул и изменил курс корабля. Он вел его вплотную над плавно поднимающимся хребтом, вдоль его гребня, и остановил над центром кратера.

Видимость была хорошей. «Добрая надежда» остановилась не более, чем в ста метрах над краем кратера. Глубина сооружения составляла около восьмидесяти метров. Стены не были отвесными, как это обычно бывает у вулканических кратеров. Это успокоило Родана.

«Хорошо! — сказал он. — Мы садимся!»

Внизу кратер был покрыт беспорядочными зарослями и отдельными деревьями.

Когда «Добрая надежда» спустилась в кратер, изображение на телеэкранах стало еще более темным. Родан опускал корабль медленно и осторожно. Когда края кратера стали намного выше самой высокой точки корабля, в точке переключения загорелись сигналы бирюзового цвета.

«Добрая надежда» совершила посадку.

Родан огляделся. За ним стоял Крэст, держа в руках полоску ленты регистрирующего устройства автомата-переводчика.

«Речь идет о старой форме языка интеркосмо, — сказал Крэст. — Здесь перевод!»

Он протянул Родану карточку. Родан прочел написанный на слоговом письме арконидов текст:

«Подайте, пожалуйста, согласованный кодовый сигнал!»

Булль заглянул ему через плечо. Он умел читать и говорить на языке арконидов так же хорошо, как Родан, Тора или Крэст.

«Согласованный, — пробормотал он. — С кем мы что-то согласовывали?»

Родан покачал головой.

«Это не главное.