— Мужики, тут ко мне подойти должны. Вы, пол часика, погуляйте пока.

— Конечно, как скажешь, Андреевич, мы же понимаем, дела — загалдели мужики, споро подхватились и пошли в соседний двор, где в сгустившихся вечерних сумерках тут же заалели огоньки сигарет. Минут через пять, в круг от света лампы, вступили двое мужчин, обликом похожие на коллег Андрея из вино-водочного магазина. Мужчины расселись, покурили, минут пять посидели молча.

Потом один из них натужно заговорил сиплым, низким голосом:

— Ну, что решили — делаем или не делаем?

— Мы же, уже, всё обговорили — с напором ответил Андрей Андреевич: — У тебя, Славян как всё — на мази?

К разговору подключился третий, по голосу, вроде, самый молодой:

— Да, вроде всё на мази. Сеструха подходила к заместителю торга. Ну, знаете, наш куратор — Бородавко. Мол, так и так, образование, техникум торговый, соответствующее, имею, и хочу двигаться дальше, готова отблагодарить. А Алла Петровна не вывозит, нет у нее дальнейших перспектив. Бородавка покрутил, покрутил, но сказал, что пять «кусков» надо дать сразу, а три «куска» каждый месяц. Но, вопрос надо решать сейчас, он через две недели уходит в отпуск, на полтора месяца сроком. Поэтому он хочет получить всё авансом. Ну и заявление от нашей заведующей на увольнение.

— Она заявление писать не будет. — опять подключился сиплый.

— Да, тварь, такая! — Андрей с силой ударил по столу кулаком: — все себе и себе, нам на всех два ящика в день разрешает продавать, а сама по двадцать ящиков непонятно кому раздает. Да еще меня, из-за этого мента, из общей кормушки на две недели выбросила. Сам бы задушил, суку. Короче, у меня брат двоюродный, на Заречном кладбище работает копщик могил. Год назад вдовцом стал, с женой его, кто-то, кардинально, вопрос решил. Менты его три дня покрутили, но доказать ничего не смогли. Я с ним недавно общался, так и так, намекал. Он меня послушал, а потом прямо в лоб и сказал — цена вопроса полторы тысячи аванса. Деньги приносишь, и я, за три дня, вопрос решу. Я, мол, Андрюша, мотоцикл, «Яву» новую, хочу купить. Поэтому, мужики, если с Аллой вопрос решили, да еще Бородавка со сроками торопит, надо деньги собирать. Ну, сеструха твоя, Славян, больше всех должна дать, как будущая заведующая. Пять с половиной тысячи — нормально?

— Я ей скажу. — у молодого голос дрогнул: — А, мы по сколько скидываемся, по тысячи, что-ли? С баб будем собирать?

— Нет, баб не надо в дело пускать, потом твоя сестра с них сама возьмет. И сестре, не думай даже, ничего говорить. Скажи, что вопрос решишь с ее назначением, так как Алла уходить собралась. Но, Алле, ни слова, чтобы не говорила. А то, разнесут языками своими погаными, по всему свету, а мы потом сядем. Ну, что, такой расклад всех устраивает?

— А, что ты, Андрюха, тут командуешь? — сиплый решил характер проявить.

— Не, Вовчик, если что-то не нравится, решай вопросы сам, я только деньги сдам, и буду на попе ровно сидеть.

— Да, не, мне все нравится, я просто… — сиплый быстро сдал назад.

— Ну, а если все устраивает, то после завтра деньги на работу приносите.

— Раз договорились, давайте разбегаться, а то наши мужики скоро подтянутся.

Грузчики разошлись, а я всё ещё стоял в полном хранении. Три алкаша, блять, не забивая головы ненужными мыслями в стиле Достоевского, решили убрать мешающую им свободно обогащаться молодую женщину и за недорого, поставить на магазин молодуху, только после техникума. И киллера далеко искать не надо, есть брательник двоюродный, мастер штыковой лопаты, который, так просто, по-крестьянски, за ярко-красную железяку из Чехословакии, убьет Аллу Петровну.